По замкнутому кругу

Очевидно, он слышал последнюю часть разговора с Гаевым, потому что спросил:

– Есть новости?

– Ничего существенного. Здравствуйте, Евгений Корнеевич, каковы ваши успехи?

– Списки авиапассажиров. Что с ними делать дальше?

– Покажите.

Лунев положил передо мной списки по числам с первого по десятое июня. Семьсот восемьдесят фамилий. С глупой надеждой встретить Родионова я мельком просмотрел список. Конечно, удачи бывают легкими, но не в таком серьезном деле.

– Мы назначим специальную бригаду, которая займется проверкой, – сказал я.

 – Сначала надо исключить всех женщин, затем мужчин, направленных в Москву по делам службы, старожителей Урала. После чего тщательно проверить оставшихся. Не исключено, что искомый пользовался вымышленной фамилией и на следующий день вернулся обратным рейсом, но уже под другим именем. Как с консультантом?

– Есть такой – Осолодкин Касьян Касьянович. Живет он на улице Чапаева, неподалеку от дома Бажова. Они были дружны, часто встречались. Осолодкин иллюстрировал его «Малахитовую шкатулку».

Старик крепкий, памятливый…

– Сколько же ему лет?

– За восемьдесят. Он еще работает. Пешком ходит на натуру. Пишет этюды на озере Шарташ. Мы послали к Осолодкину человека, если договорится, сегодня съездим.

В стену раздался стук.

– Пойдемте, Евгений Корнеевич, к полковнику, – пригласил я Лунева.

Когда мы вошли в кабинет, Шагалов разговаривал по телефону. Указав жестом на лежащий раскрытый блокнот, он продолжал сосредоточенно слушать, очевидно, судебно-медицинского эксперта, потому что сказал:

– А причина смерти у вас не вызывает сомнения?

Я взял со стола блокнот и прочел торопливую запись полковника.

«Смерть наступила от семидесяти до восьмидесяти часов тому назад… После удара тяжелым тупым предметом в затылочную часть черепа потерпевший потерял сознание. Затем длинным острым предметом преступник проколол сердце, что и послужило причиной смерти. На месте проникающего ранения – миллиметровое отверстие в рубахе, а на два пальца ниже соска левой груди – значительное кровоизлияние…»

– Вы понимаете всю важность вашего сообщения? – спросил полковник и, видимо удовлетворенный ответом, добавил: – Когда я получу письменное заключение? Хорошо, Иван Матвеевич, до свидания! – положил на рычаг трубку, помолчав, обратился ко мне: – Прочли? Что скажете, Федор Степанович?

– Очень трудно собраться с мыслями… – Я сел в кресло, задумался, и было над чем.