По замкнутому кругу

Глеб сказал, что он человек большой культуры, и ему непонятно, почему Аркадий Борисович занимается заготовкой кедрового ореха… Что с ним можно говорить о чем угодно.

– Опишите подробнее слоника из яшмы.

– Ой! Неужели вы его найдете? Вы знаете, как Глеб сожалел о пропаже слоника! «Вот, говорил, пропало мое счастье!» Хотите, я вам его нарисую? Я хорошо рисую. – Она взяла лист бумаги и села за маленькое дамское бюро. Рисуя, она поясняла: – Размером пять на восемь сантиметров… Яшма серая, но слева, на бедре задней ноги, – зеленоватая… Бивни выточены из кости, они пожелтели от времени… Глаза непропорционально большие, зрачки гранатовые… Вот, смотрите.

 – Она положила передо мной рисунок, выполненный хотя и не профессионально, но с хорошим чувством формы.

Здесь же, на листке, я записал приметы.

– Еще одна просьба: фотография Глеба Якуничева у вас есть?

– Есть… – Она очень неохотно достала из ящика бюро снимок и, не выпуская из рук, показала.

– Вы не хотите, чтобы я прочел надпись на обороте? – спросил я.

– Да, не хочу. Это написано мне… Только мне! Понимаете… – Она замолчала, видимо подбирая слова, которые наиболее полно выразили бы ее мысль.

– Мне нужна эта фотография на три дня. Даю вам честное слово офицера, что я не стану читать надпись.

– Зачем она вам?

– Надо сделать копию, после чего я верну вам ее в запечатанном конверте.

– Вы даете слово офицера… – сказала она в раздумье.

– Да, слово офицера, – повторил я.

– Хорошо, берите ее…

Положив в бумажник фотографию Якуничева, я спросил:

– Разрешите, Глаша, обращаться к вам по мере надобности?

– Если это будет необходимо…

Она проводила меня до двери, в нерешительности остановилась и сказала:

– Глеб с дороги прислал письмо, просил никому не показывать… Вдруг оно вам поможет…

Девушка открыла бюро и достала конверт, на котором, кроме адреса, я прочел торопливо написанную строчку: «Нашедшего прошу опустить в ящик!»

Волнуясь, я вынул письмо.

«Глаша! Не удивляйся. Пользуясь случаем, пишу в туалете вагона.

“Добрый человек ” оказался проходимцем. Я его выведу на чистую воду. Вернусь, расскажу – не поверишь. Письмо никому не показывай. Целую. Глеб».

– Как же такое письмо вы от меня скрыли? – не удержался я.

– Глеб просил никому не показывать…

– «Не показывать»! Да разве можно скрывать такое письмо!..

На улице, за углом, в «газике» дожидался капитан Гаев.

– На коне? – спросил Гаев, как только водитель включил скорость.