Даяна I. Мастер Мглы. Том 2

Глава 6

Много дней и ночей Мастера Клана Мглы и Дети Подгорного Племени не покидали кузницу, упорно создавая с помощью гномьих рун и магии Хаоса оружие, не виданное ранее ни под дневным Светилом, ни под блёклым светом Ночных Братьев. Оружие, с которым можно выйти на бой как с нежитью, так и с врагом, в жилах с горячей кровью, будь то маг или шаман, вампир или дроу, гном или человек. Когда опало жаркое пламя в кузнях, а подмастерья устали работать мехами, когда стихли звуки старых заклинаний, а обессиленные гномы опустили кузнечные молоты, отдав всё мастерство, магию и силу крови металлу, в мире родился чёрный мифрил.

(из старой рукописи, написанной до Передела, которая была найдена в библиотеке Храма Двуединого).

Балог бурлил, как забытый над огнём котелок с водой.

Восточные ворота, через которые он беспрепятственно попал в город, уплатив положенную входную пошлину в три серебряных, оказались забиты толпами народа. Телеги торговцев, пешие путники, всадники, все стремились зачем-то срочно покинуть Балог этим промозглым утром.

Стража придирчиво проводила досмотр буквально каждого покидающего, практически не обращая внимания на прибывших. Отбрасывались тенты с деревянных телег крестьян, у купцов тщательно проверялись тюки с добром, и, невзирая на гневный ропот, придирчиво досматривались даже выезжающие кареты дворян.

Он видел, как одного недовольного купца, пытавшегося втихаря всучить взятку старшему караула, схватили стражники и уволокли в караулку, изрядно наподдав по рёбрам, чтобы прекратил горлопанить во всё горло, грозя знакомствами с влиятельными персонами города, имена которых разбойнику были совершенно незнакомы.

Борзун с недоумением видел, как проверили даже благоухающую нечистотами подводу золотаря, потыкав в её зловонное нутро длинным деревянным шестом, потом вручённым золотарю, с наказом вывезти эту дрянь подальше от городской стены.

Такой жёсткий пропускной режим свидетельствовал только об одном.

Весь город кого-то усиленно ищет.

Поймав за шиворот пробегающего чумазого пацанёнка лет семи – девяти, он поинтересовался:

– Что здесь произошло, что стража лютует?

– Отпустите, инмессир, я ничего не знаю, – стрельнул вороватыми глазами малец, вжав голову, готовый в мгновенье смыться, как только его прекратят держать.

– Я могу помочь вспомнить, – достав из кармана медную монетку, он присел, чтобы оказаться с пацаном на одном уровне.