Последний день Земли

Как?

– Хотите, мне что-то предъявить, Ольга Матвеевна? – Посадник слабо улыбнулся, – не старайтесь. Больше самого меня, мне не предъявит никто. И если кто-то и когда-то сможет меня оправдать, то сам себя я никогда не прощу и не помилую.

– Зачем вы так? – Ольга смутилась, – кто я такая, чтобы вам предъявлять? Я далека от всей этой государственной кухни, я зарылась с головой в науке, и кто знает, на самом деле не видела я этого, или … не хотела видеть насущные проблемы.

– Верховный Совет одобрил размещение Фаттона и поэтому наши космические гости получили уже точно такие же ультиматумы!

– И какая их реакция?

– Ушли на другую орбиту и перестроились в боевой порядок.

– Надеюсь, мы внимательно следим за всеми их маневрами?

– Да уж, это точно. Следим внимательно! – Посадник улыбнулся, – отличилась наша космическая оборона вчера! Капитан Шевцов! Хочу наградить его!

– Шевцов? – Ольга изумленно подалась вперед, – уж не Егорушка ли наш?

– Егорушка? – Посадник удивленно посмотрел в блокнот, – да, Егор Шевцов! Почему наш? Кто он вам? Брат, родственник?

– Он муж моей младшей сестры, – Ольга улыбнулась, – у меня двое племянников, Юрий и Машенька.

– Он всегда такой решительный? – усмехнулся Посадник.

– Он такой у нас, – Ольга улыбнулась, и сжала кулачки, – крепкий и очень надежный, строгий, и очень добрый. Я очень рада за Арину, одним словом, очень приятная пара! И дети у них прекрасные! Кстати, Юрий отобран в нашу юную ученую группу.

– В какой отдел? – заинтересовался Посадник.

– Я не знаю, – пожала плечами Ольга, – наверное, химия! Все данные засекречены.

– Так это же ваша идея, – усмехнулся Посадник, – вы же сами это все придумали. Хотите его увидеть?

– А можно?

– Вообще-то нет, но лично для вас я сделаю исключение. Давайте съездим завтра. Хорошо?

– Конечно, спасибо большое!

– Что там Пламя? Как дела у Бортникова?

– Не хочется думать о плохом, но по схеме их орбиты, он где-то должен пересекать зону ответственности враждебного нам Фаттона.

– Думаете, что они уничтожили наш крейсер? Нашу последнюю надежду? Когда у нас крайний срок получения их сигналов?

– До планового сеанса обмена два месяца, а до внепланового максимум два дня.

– Ну…, пару дней мы еще продержимся, – серьезно сказал Посадник, – не больше, Ольга Матвеевна, не больше.