Записки оборотня в погонах

Стоявший всё это время молча собутыльние Ивана густо покраснел и забормотал, шо ты кажешь, Люба! Мы с Рекуном посмотрели друг на друга и молча пошли к машине.

Возвращались мы в райотдел забрав замнача после сытого обеда. Я не удержался и глядя на лоснящееся щёки Кузьменка, задумчиво сказал: Да, у Петра х@й, як дровеняка! Пётр Иванович аж подпрыгнул на переднем сидении.

Да я это не про вас, Пётр Иванович, успокойтесь!

Суровые милицейские будни продолжались.

Картина №10. Охота на Кабана.

С воплем «Сука! Мент поганый!» Кабан бросился ко мне и двумя руками схватил за горло.

Слыша мой хрип, из коридора прибежал дежурный милиционер по КПЗ, люди из дежурки и с трудом оторвали Кабана от моего горла. Отдышавшись, я прохрипел: «Ты что совсем обалдел, Кабан, на «следака» бросаться!» Но тот только рычал и орал: мент поганый! Я думал, ты человек, а ты оказался таким же козлом, как все! Всё равно убью! Я был потрясён такой реакцией рецидивиста Гладкого по кличке Кабан на мои в общем-то вполне безобидные слова, о том, что я сейчас предъявлю его на опознание свидетелям. В уголовном мире не принято было конфликтовать со следователями. Можно было «гнать» на оперов, патрульных и прочих, но урки в большинстве своём понимали, что следователь только клерк, оформляющий его путь на зону и к его задержанию отношения не имеющий. Наоборот старались сохранить дружеские отношения, понимая, что от следака зависит много разных мелочей, начиная от передач до того, как они опишут их подвиги в протоколе. Но Кабан, для которого это была уже третья ходка, правила знал, но орал благим матом, что не даст провести никакое опознание. Убедившись, что провести опознание добровольно Кабан не даст и страшно злой на него, я пригрозил ему, что опознание всё равно проведу, но сделаю это по фотографии. «Я тебе, козлу, всё. равно лапти сплету». Я провёл опознание Кабана по фотографии, допросил двух свидетелей – очевидцев того, как Кабан ударил одного мужика кулаком в лицо во время танцев на втором этаже кафе «Ромашка». Тот разбил спиной огромное витринное стекло и выпал со второго этажа. К счастью, мужик оказался крепким парнем шахтерской закалки и получил всего – то средней тяжести телесные повреждения, умудрившись ничего не сломать себе, только сильно ушибся. Закончив таким образом расследование по делу я, весьма довольный собой, направил дело в суд, где Кабан благополучно получил свою «трёшечку». Но эта история имела продолжение.