Записки оборотня в погонах

Был период, когда я склонялся к версии наших украинских националистов, что всему виной происхождение русских не от благородных славян, а от забитых финно-угорских племён мордвы, мокша и меря, ещё в десятом веке новой эры, наряду с металлическими, пользовались каменными топорами и ножами, найденными при раскопках. Но эта версия, кроме того, что попахивала расизмом, никак не объясняла образование таких продвинутых финно-угорских стран, как Венгрия или Финляндия. Значит, дело не в генетике, а в чем-то другом.

Пока я не пришёл к выводу, что то, что делала эволюция на протяжении миллионов лет, советской власти и социалистическому воспитанию удалось достичь за три поколения людей, сорвав их с насиженных мест и отправив покорять целенные земли!

Лично моя эволюция постепенно приводила меня к выводу, что гордиться своей национальностью всё равно, что гордиться тем, что ты родился в четверг. Пока некий упырь и ублюдок не остановил это развитие, прислав на мою землю русский мир.

В четырнадцатом году это развитие остановилось, если не пропало навсегда. Так что, люди четверга, будьте бдительны!

Картина 2. Любовь моя, Кривбасс!

Что, не хочешь возвращаться на родину, в Тбилиси? – удивленно спросил меня председатель мандатной комиссии Омской высшей школы милиции МВД СССР полковник Поправко.

Хочу вернуться на родину отца, в Днепропетровск твёрдо ответил я.

Що, скучив за украiнськими дулями?

Саме так! – вiдповiв я. Але я iх нiколи й не куштував.

На языке украинских предков сибиряка Поправко «дулями» назывались груши, я этого тогда не знал, но ориентировался на благожелательную интонацию.

В сентябре 1974 года я робко постучал в дверь кабинета заместителя начальника УВД Днепропетровской области полковника Попова. Тот принял меня с распростёртыми объятиями. Ласково рапросил каким образом моё личное дело попало в Днепропетровск, узнал, что мои родители живут в Тбилиси и по сути ни одной родной души у меня в Украине не было, недолго подумав, он решительно заявил:

Так, едешь служить в Кривой Рог!

Для меня Кривой Рог был не более знакомым местом, чем пойма Амазонки, и я стал протестовать.

Я предварительно договаривался с начальником ОБХСС Днепра, что он возьмёт меня к себе на работу, жалобно привёл я свой аргумент.