Фатальное колесо. Пятое колесо в телеге

Короче, что там с перезаписью?

– Ты это, давай приходи сюда завтра. С утра… нет, лучше к обеду.

– Завтра не могу. В технаре сбор.

– Ну… послезавтра тогда. У тебя кассетник?

– Не-а, бобинник старый.

– Ну, ничего, тащи. Шнур у меня есть – «европа». Распайка на твоем маге правая?

– Ага.

– Тогда прокатит… Ой! Ты чего?

Ленка-именинница бесшумно подкралась сбоку и с деланым возмущением ткнула маленьким кулачком моего музыколюбивого собеседника в бок.

– Ничего, – пожала плечами как ни в чем не бывало.

 – Утомил ты уже своей музыкой! И вообще… объявляется белый танец. Дамы приглашают… браконьеров.

– Это же… Это «энергичный» танец, – попытался съехать я через «Афоню». – Музон же быстрый!

– И че? Пригласили – танцуй!

Дурашливо хлопнув меня по плечам, она водрузила сверху руки, и мне ничего не оставалось делать, как приобнять ее за талию. Музыка, если честно, долбила в среднем темпе. Модерато. Что достаточно комфортно для «медляка». И, к слову, в танце именинница двигалась на удивление уверенно и точно – ровненько по тактам, несмотря на то что до этого старательно изображала из себя подвыпившую «шальную императрицу».

– Играешь на чем-нибудь? – шепнул я ей прямо в ухо.

Она заметно вздрогнула от неожиданности и слегка отстранилась, сбив темп:

– А ты откуда знаешь?

– Я даже знаю, как твои духи называются.

– Ну… и как?

– «Шанель». Номер пять. Капля на ночь. Правильно?

Беспроигрышный вариант.

Назвать рижский «Дзинтарс» «Шанелью», да еще «номер пять» – значит убедить партнершу в собственной забавной некомпетенции в парфюмерных вопросах.

А заодно и признаться в скрытой симпатии. Это комплимент высшей пробы. Для этого времени, разумеется. Ведь про «Шанель» все только слышали – спасибо милиционеру из «Бриллиантовой руки». А вот нюхали… только разве что тот самый милиционер, и то если верить сценарию.

– Не угадал, – кокетливо повела плечами именинница. – Это не «Шанель».

– «Шанель»! Вас обманули, гражданка.

Вам дали гораздо лучшие… духи.

– Вот дурак! А ты знаешь, что должен меня поцеловать?

– Чегой-то вдруг?

– Так надо!

– Ну… ладно тогда. Раз надо… Давай, что ли, свои губы сюда, детка!

– Подожди, – уткнулась она мордашкой мне в плечо. – Я хотела попросить… давай скажем, что уже… поцеловались. Вот сейчас… танцевали и поцеловались… уже. Темно ведь, все равно никто не видит!

В действительно сгущающемся сумраке просяще блеснули ее глаза.