Фатальное колесо. Пятое колесо в телеге

Теперь не только руки и ноги стали гранитообразными, как у памятника, – оказывается, веки с ресницами тоже предательски примкнули к всеобщей забастовке. Против хозяина, на секундочку. Меня стал игнорировать мой собственный организм!

Обидно, слушай…

Ах так?

Я собрал волю в кулак и… дернулся что было сил к вожделенной свободе. Как осоловевшая рыба в рыболовном садке. Как муха, спеленатая в паучьем коконе. И… с соответствующим результатом. В ответ меня вдруг с ног до головы окатило соленой водой. Настоящей.

Морской! Потому что во рту и носоглотке моментально появилась с детства знакомая жгучая горечь. Как будто вновь на пляже хлебнул водицы в разгулявшемся море. Да что же это такое? Волна схлынула и тут же вернулась. На этот раз… в обессоленном виде. Как из деревенского пруда – с привкусом болота, тины и рыбьей чешуи.

Ненавижу запах пресноводной рыбы! Не говоря уже о просто грязной воде. Как из лужи! Что любопытно, кружить не прекращало. И светлее в этом чокнутом мире тоже не становилось.

Видимо, потому что я до сих пор не мог открыть глаза, как ни старался.

Водные процедуры вдруг закончились разом, и неожиданно шарахнуло нестерпимым сухим жаром. Так, что брови затрещали – как перед неожиданно полыхнувшим костром в туристическом походе! Режим сушки, однако. Но не успел я додумать ассоциацию со стиральной машиной, как тут же сразу без перерыва накатил леденящий холод. Арктический. До одури. Не бывает в машинке таких режимов!

Даже не понял, что обожгло больше – пекло или мороз.

Говорят, контрастный душ – жутко полезная штука. Для сосудов. Полагаю только, не в моем конкретном случае. Потому что следующий поток воздуха, ударивший в лицо, по температурным характеристикам уже просто не идентифицировался. Рецепторы отказали. К тому же «все смешалось в доме Облонских» – и внешние природные факторы, и внутренние самоличные эмоции. Что следовало, за чем и откуда вообще появлялось – все это казалось непостижимой загадкой для ошарашенного сознания.

Вертолетчик, видимо, попался хреновый.

За одно лишь смог я уцепиться, как утопающий цепляется за соломинку, – воздух, рвущий сейчас ноздри, резко пах… полынью и шалфеем. А еще – горячей землей, пылью и перегретыми на солнце скалами.

Показалось? Ничего себе глюк!

Я вдруг легко открыл глаза. Непроизвольно тряхнул головой, восстанавливая равновесие. А ведь карусель с «вертолетом» закончилась! Так же резко, как и началась. Нет больше никакого торнадо.