Черная троица

Разглядев в молодом послушнике скрытую духовную мощь, старший товарищ обучал его искусству молитв и заклинаний. Не далее как три дня назад под надзором брата Винциуса он исцелил рану на ноге одной из лошадей. Кроме того, он овладел, хотя и в небольшой степени пока, Аурой Огня. С удивлением смотрел брат Умберто на свою ладонь, в которой лежал раскаленный уголек из костра, не обжигая ее. Выучил он и молитву, называемую Святая Мощь. Она, пусть и на время, могла снять накопившуюся усталость. И лишь над жаждой своей не властен был пока молодой монах.

Солнце уже давно перешло полуденную черту, когда крики и шум отвлекли брата Умберто от его занятий Очищением. Остановившись, он поднял глаза и стал оглядываться в поисках своего наставника. Брат Винциус, на удивление для его возраста и комплекции бодрый и свежий, что-то оживленно обсуждал с караванщиком и начальником охраны.

– …нам лучше свернуть. Мне не нравятся груды камней, что лежат вон за тем барханом, – настаивал брат Винциус.

– Святой отец! – мягко, но все же несколько раздраженно отвечал караванщик, невысокий крепыш со слегка раскосыми глазами.

 – При всем моем уважении к вашей особе караван все же веду я. Мы всего в трех часах от Оазиса, и, поверьте мне, все опасности пути остались уже позади. Милостью Небес мы…

– Смотрите! – воскликнул вдруг начальник стражи, тощий и высокий как жердь пожилой воин. – Камни! Они движутся, движутся прямо к нам!

Брат Умберто поспешно подошел к краю очередного бархана и увидел всего лишь в паре сотен шагов впереди три бесформенные кучи камней локтей шесть-восемь в высоту.

Они казались обычными кучами булыжников, но и в самом деле, словно единое целое, смещались в сторону каравана.

– Големы… Этого я и опасался! – встревоженно сказал брат Винциус. И, обернувшись к изумленно застывшему воину, приказал: – Собирайте своих людей. Надо…

Закончить монах не успел. Слева, из-за песчаного холма раздался громкий свист. Тотчас ему ответили справа, и с обеих сторон на караван обрушились по крайней мере полтора десятка всадников.

Дальнейшее брат Умберто помнил смутно. Тревожное ржание лошадей и испуганные крики купцов, пытающихся укрыться за тюками. Призывы к оружию начальника стражи. Растерянные охранники, торопливо хватающиеся за копья и сабли.

Но уже свистнули, прочертив голубое небо черными всполохами, полтора десятка стрел. Коротко вскрикнули двое купцов, заскрипел зубами ближайший охранник, схватившись руками за древко стрелы, вонзившийся ему в бедро.