Черная троица

– Позавчера Наместник приказал запирать ворота на час раньше, – проворчал один из стражников, пожилой воин с уродливым шрамом, перекосившим лицо. Створки, однако, остановились.

– Позвольте нам войти, мы быстро. – Купец, которому принадлежала большая часть повозок каравана, многозначительно позвенел поясом. Капитана охраны он предусмотрительно оттер назад плечом – возмущенный вояка уже сжимал пальцы на рукояти меча. – Пошлина двойная, понимаем-понимаем. Время-то и впрямь позднее, но, сдается мне, до захода солнца еще чуть больше часа – как раз нам проскочить.

– И впрямь ошиблись, пожалуй, – почесал затылок стражник, протягивая другую руку за монетами. – Тогда, значится, по два фартунга с каждого колеса, по одному с копыта и по четыре с человека. Сам сосчитаешь али помочь?

– Конечно, сосчитаю, – масляно улыбнулся купец и, обернувшись к остальным, совсем другим голосом рявкнул: – А за себя, голодранцы, сами платите. И так задарма с моей охраной ехали!

Брат Умберто отсчитал восемь фартунгов и уже почти въехал в ворота, когда услышал сзади знакомый голос:

– Да откуда я вам на пошлину наберу? Наторгую, тогда и отдам.

А то, может, яблочками возьмете? Яблочки отменные, прямо сахарные. – Это была та самая девица, которая теперь безуспешно пыталась объехать двух дюжих стражников.

– Яблочки себе оставь. Хотя, пожалуй, можешь заплатить за въезд кое-чем другим, – заржал начальник городской стражи и ущипнул девушку.

– Ах ты старый…

Договорить возмущенная крестьянка не успела – со стороны гор донесся долгий тоскливый вой.

Начавшись на пронзительно высокой ноте, он закончился низким утробным рычанием. Испуганно заржали кони, женщины завизжали, многие воины побледнели. Даже невозмутимые обычно волы беспокойно затопали копытами.

– Я заплачу, – с удивлением услышал Умберто собственный голос. С невольным вздохом он протянул двадцать монеток. В кошеле осталось всего с десяток медяков – а путь еще предстоял неблизкий.

– Давайте шевелитесь! – заорал командир стражи. Последняя повозка въехала в город, и огромные ворота с глухим стуком закрылись.

Тут же на них наложили три тяжелых, окованных железом засова.

За массивными каменными стенами начинались Внешние галереи. Это была еще не сама Обитель, а, скорее, обычный город. Сюда допускали любого, не важно, имел он какое-то отношение к Обители или нет. Со временем старые монастырские постройки были снесены, и на их месте возникли гостиницы, постоялые дворы, склады и даже пара таверн.