Черная троица

 – Как давно ты стал рабом Тьмы?

– Не рабом, а преданным слугой! Пять лет назад, брат Винциус, пять лет назад, – слащаво-приторно ответил келарь. – Пять лет как поклялся в верности я Черной Троице и с тех пор ни разу не пожалел об этом.

– Небеса покарают тебя! – воскликнул Винциус.

– Небеса далеко, а Царство Подземных Владык рядом, – жестко ответил ему Отус. Улыбка пропала с его лица, и, встав с камня, толстяк со злостью бросил: – Разве Небеса помогли тебе, Винциус? Нет, они будут безучастно наблюдать за вашей гибелью.

Которая лишь приблизит пришествие Властителей Мрака и сюда, на землю.

– Эй, вы! – повернувшись к молча скалившим зубы разбойникам, приказал келарь. – Завяжите этому святоше рот. Этот старый плут даже со связанными руками может натворить много бед… Да и этому пискуну, – мельком глянув на Умберто, добавил он, – тоже заткните пасть. Мало ли чему старый пес научил щенка!

Когда двое разбойников затолкали во рты обоих монахов плотные кляпы, Отус подошел вплотную к Винциусу и начал ощупывать его рясу.

С торжеством на лице толстяк запустил свою руку за пазуху брату Винциусу и осторожно извлек оттуда продолговатый сверток. Бережно спрятав его себе под балахон, келарь с довольной ухмылкой вновь обратился к связанным монахам:

– Не зря я целый месяц гонялся за вами по этим проклятым пескам! Владыки будут довольны мною. А вы… пришло время вам отправиться в Ад и встретиться с ними лично. Неужели же вы надеетесь попасть на небеса? – захохотал толстяк, после чего, повернувшись к одному из разбойников, сухому, как мумия, сказал: – Эй, Гариб, твои крошки, наверное, уже проголодались!

На лице тощего разбойника появилась довольная ухмылка, и он, повернувшись, направился к высохшему бассейну.

Став на его бортик прямо над широкой трещиной, достигавшей самого дна, лысый разбойник громко и протяжно засвистел. Сначала ответа не последовало, но после повторного свиста из темноты трещины послышались шипение и шорох. При этих звуках Отус подошел поближе к лысому Гарибу, а остальные разбойники поспешно отодвинулись подальше от связанных пленников.

– Старику повезло, – вытирая пот со лба и показывая в сторону обвисшего на веревках настоятеля, проворчал келарь. – Он умрет, не приходя в сознание. Не хотел бы я быть съеденным заживо.

С ужасом смотрел брат Умберто на осыпавшийся край бассейна. Шипение и свист, такие знакомые и пугающие, нарастали.