Звёздный Спас

– И вот так все эти дни стоишь, высматриваешь?!

– Да, стою, высматриваю, но только дневные электрички. Ещё следующую подождала бы, и всё, а дальше уж совсем темно, пошла бы домой, – сказала бабушка.

– Господи! – воскликнула Фива и опять, крепко-крепко прижав к себе костлявое старческое тело, всхлипнула. – Дак я ведь могла не приехать, я же случайно приехала.

Теперь отстранилась боярыня.

– Как это – не приехать?!

Она лучше Фивы знает, что Фива должна была обязательно приехать.

Воткнув палку в сугроб, привлекла внучку в свои объятия, и Фива вновь почувствовала бабушку большой-большой, а себя словно в детстве – маленькой-маленькой.

Глава 3

Проснулся Кеша затемно – продрог. Открыл глаза, и первое, о чём подумал, – Фифочка. Он улыбнулся. Так много было для него в этом слове, что невольно пропел:

– Фифа, Фифочка моя!

Фифа, Фифочка, я – твой!

Он радостно засмеялся и, вскочив, накинул на плечи новое демисезонное пальто – в нём он с нею познакомился.

Потом, закрыв окно, заглянул в холодильник. Пара куриных яиц и начатая бутылка растительного масла. Постоял, посмотрел – да, негусто. Опять лёг отдыхать, а точнее, мечтать о Фифочке. Какая белая и красивая кожа у неё, а на щеках румянец. Наверное, глядя на таких, как она, говорят – кровь с молоком. А глаза синие-синие, и волосы как лён: белые, мягкие – небесная женщина, небожительница с какой-нибудь Проксимы Центавра. Неожиданно Кеша начал сочинять стихи. Вначале хотел использовать две внезапно явившиеся строчки, но дальше них ничего не получалось, и он сменил угол зрения. Посмотрел на себя и Фиву как бы сверху.

– Наши жизни – твоя и моя —

Обернулись единой судьбой.

Линий две, но одна колея,

Я всегда буду рядом с тобой.

Кеша самодовольно улыбнулся (представил, как приятно удивится Фифочка четверостишию), подумал, что надо записать его. Не записал. Блаженно улыбаясь, уснул. Однако не так, как обычно – теряя связь с действительностью, проваливаясь в пустоту или, наоборот, попадая в какие-то сложные перипетии, в которых не было никакой логики.

Нет, всё было по-другому.

Вначале в дверь постучали: громко, отчётливо, трижды тройным стуком. Так стучать мог только Никодим Амвросиевич, хозяин квартиры. Они условились, что, хотя у него и есть ключ, он должен прежде стучать, извещать квартиранта.

Услышав стук, Кеша недовольно отозвался:

– Сейчас открою.