Звёздный Спас

То есть всплеск эмоций на происходящее во сне зачастую даже превышает подобный всплеск в действительной жизни. Сейчас он спустится в лабораторию и всё узнает.

Кеша остановился в зоне «Б». Через общежитие идти не хотелось. Там этих тараканов – с потолка «капают». Когда-то из-за них переехал к Никодиму Амвросиевичу. Конечно, если пробежать через общежитие – окажешься рядом с лестницей. Но она завалена всякими отбросами. Нет-нет, он пойдёт через двор.

Выйдя на улицу и вдохнув чистого свежего воздуха, Кеша повеселел.

В свете электрического освещения студенты покуривали, оживлённо что-то рассказывали друг другу, и снег, словно внемля их настроению, искрился, вспыхивал разноцветными огоньками. Кеша вдруг вспомнил встречу с Фивой возле главного корпуса Тимирязевки и неожиданно для себя стал напевать:

– Фифа, Фифочка моя!

Фифа, Фифочка, я – твой!

Он до того увлёкся, что продолжал напевать и в коридоре, идя по его длинным подвальным лабиринтам.

Перед дверью в лабораторию его слегка стукнули по плечу – Зоро! Они обменялись рукопожатием.

Коллега подозрительно оглянулся по сторонам. Впервые Кеша увидел его не весёлым и бесшабашным, полным геройской удали, а мрачным и даже потемневшим. Во всяком случае, волосы на его голове отсвечивали не металлической краснотой, а красноватостью торфяника.

– Прекрати, немедленно прекрати!

– Что «прекрати»? – не понял Кеша.

– Немедленно прекрати напевать свою идиотскую песенку, – зловеще прошептал Зоро.

Впрочем, «зловещность» могла показаться, потому что Зоро сообщил, что все обезьяны, и подопытные, и контрольные, с утра напевают этот незамысловатый мотивчик.

И опять Кеша испытал что-то наподобие мгновенного потрясения, на какую-то долю секунды пол ушёл из-под ног, но кресла, чтобы опереться, не было, и он упёрся одной рукой в стену, а другой вытащил из внутреннего кармана пальто уже известное письмо Богдана Бонифатьевича.

– Скажи, сегодня какое число? Когда вы положили его под дверь?

Теперь настала очередь удивляться Зоро.

– Сегодня – шестое.

Оказывается, никакого письма под дверь никто не клал. Вначале Богдан Бонифатьевич хотел кого-нибудь из них послать с письмом, а потом выяснилось, что на кафедре – старый адрес, а нового никто не знал.

– Кстати, из-за этого у СОИС дополнительные подозрения. Они считают, что мы уже сделали какое-то сногсшибательное открытие либо стоим на пороге…

Кеша перебил.