Горькое похмелье

Не, не спорьте – на юге. Да шо вы такое говорите – на западе…

Это ж сколько тогда надо войска, чтобы одолеть несколько тысяч повстанцев? Миллион? И миллиона не хватит! Вон у немцев был миллион! И что?

Покачивался вагон, покачивался и Махно, сидя на жесткой лавке и закрыв глаза. Думал. Как мужику генералов перехитрить? Генералы-то тоже не вчера из академий выскочили. В огне Великой войны кожу опалили, пулям не кланяются, от штыка не убегают…

Эшелоны останавливались часто, то на полустанке, а то и в чистом поле.

Подъезжали селяне. Кто на чахлой лошаденке, в рваной шапке, с виду дурак дураком! А кто – на бедарке-однооске, похожей на ту, что бегает по ипподрому.

А еще подходили к поезду бабы или молодички, с виду развеселые, где-то наугощавшиеся. Отыскивали батьку или веселого немца Кляйна. Шептали. Махали по сторонам руками. В общем, рисовали картину: где какие войска или, напротив, что здесь никого не видно и не слышно. Добровольная разведка, которая вроде бы никуда не глядит, ничего не записывает, но все видит и все подсчитывает.

Как-никак здесь повсюду земля махновской загадочной республики с ее зыбкими, никем не очерченными границами. Может, от края до края в ней тысяча верст, а может, только сто. Никто не знает, даже сам Нестор Махно.

На одной из остановок Яков Озеров перебрался в теплушку к батьке. Нестор попробовал завести с ним разговор. Интересовался, почему так? Еще вчера не было тут никаких белых или, как их там, кадетов. И казаки были смирнее чумацких волов. Как же так получилось, что из двух-трех тысяч офицерского войска теперь выросла армия: почти весь Дон, вся Кубань у них, уже по Донбассу гуляют, под Воронежем стоят, за Царицын бьются? В чем тут дело? Говорят, интервенты помогают, мировой империализм раздувает пожар.

Да ведь если в печи один горшок с борщом, то сколько ни раздувай уголья, а двух горшков не получится.

Озеров, воюя вместе с Дыбенко, многое повидал, к тому же штабс-капитан был с политическим кругозором. Может, кое в чем разобрался?

Оторвавшись от планшета, Яков продолжил морщить лоб.

Ответил словно бы нехотя, не уходя далеко от своих мыслей:

– Большевики оказались дураками.

– Постой, но ты же сам за большевиков!

– Не совсем. Я – максималист.

– Это шо ж за зверь такой?

– Он на большевика чем-то смахивает. Издалека. А если присмотреться…

– Ты без выкрутасов… попонятнее растолкуй.

– Мне вот, как и тебе, попервам большевики шоры на глаза натянули, чтоб только одну линию партии видел.