Горькое похмелье

Выйдя из тени, Нестор подошел к хозяйке, которая в напряжении стояла посреди комнаты, ожидая, когда уйдут гости.

– Дозвольте, Евгения Александровна, вручить вам кителек вашего брата. Со всеми его наградами.

– Почему… почему он у вас? – испуганно спросила Евгения Александровна. – Где Шура? Что с ним?

– Его убили… большевики. А китель мы случайно у них отобрали. Там, в кармане, записочка была… ничего такого, только имя и фамилия…

– Боже… и Шурочка, значит, тоже, – всхлипнула она и уткнулась лицом в китель.

 – И даже могилки его нет…

Ей никто не ответил. Какие могут быть могилы для вражеских офицеров и генералов? Гражданская война!

– Нам этот кителек ни к чему… Просто трофей. А вам память про брата, – сказал Нестор и добавил совсем тихо: – Извините, что нарушили ваше одиночество.

Он неуклюже пожал ей руку. Вспомнил, что Сольский несколько раз целовал женщинам руку. Подумал, что это как раз тот самый момент. Но как это сделать деликатно, он не нашелся.

Впрочем, женщина не обращала на него внимания.

Держа в руках китель, она опустилась на стул. Не плакала, только низко склонила голову и сидела так, не шелохнувшись, пока махновцы не покинули дом и их шаги не затихли вдали.

…Так в полуразрушенном городе, среди незастывших луж крови и неубранных трупов, Нестор Махно основал свой первый и единственный в жизни музей, просуществовавший всего две недели. Ровно столько, сколько махновцы удерживали Приазовье…

…Всадник на взмыленном коне подскакал к Нестору, идущему в окружении хлопцев по улицам занятого Бердянска.

– Батько! Черныш передае: беляки выбылы нас з Мариуполя. И разведка доносе: белякам на пидмогу Шкуро йде! Так шо робыть?

– А шо, Черныш не знает? – спросил Махно. – Передай ему: выбить! И ще раз выбить! И столько раз выбивать, пока Мариуполь не будет наш!

– Слухаюсь! – Всадник развернулся.

– Смени коня – запалишь! И ще передай Чернышу: мы идем ему на подмогу!..

Всадник ускакал.

– Юрко! Коня!

Коноводы вывели со двора коней. Нестор вскочил в седло.

С улыбкой наблюдал, как взбирается на своего коня Галина. Не научилась еще казацкой езде!

– Пошли! – Нестор помчался вперед. Следом за ним поскакали Галина, Юрко, Лашкевич…

За конными двигались тачанки, артиллерия. Справа было ослепительно голубое море, слева – бескрайняя степь…

Близ Мангуша сменили у греков коней. Лашкевич приплатил щедро: после «посещения» бердянских банков казна ехала на трех подводах. Все остались друг другом довольны.