Горькое похмелье

Немудрено, что уходящий из большой политики вождь выглядел растерянным.

Грянула музыка гуляйпольского оркестра. Пока еще не очень стройная. Обессиленные оркестранты пошатывались и с трудом удерживали инструменты. У дирижера Безвуляка была перевязана голова. Музыканты только что срочно прибыли из Гуляйполя.

До Бердянска их мчали в тендере паровоза. Тендер мотало так, что оркестранты чувствовали себя галушками в кипятке. Помяло тяжелую тубу. Забило угольной пылью мундштуки. Всех превратило в шахтеров после смены.

Затем три часа бешеной тачаночной гонки по шляху. Пыль…

– Они что, тоже были в бою? – тихо спросил командующий.

– Воевали, – не растерялся Махно. – Отчаянные хлопцы!

– Достойны наград!

– На трибуну! На трибуну! – закричала толпа. Трибуны не нашлось. Перевернули огромный железный бак. Поставили на него Нестора и Антонова-Овсеенко.

– Товарищ Махно, вы сделали великое дело! – словно продолжая начатый внизу разговор, громко, митингово сказал командующий. – Вы вышли в мягкое подбрюшье Донбасса, вы отвоевали Азовщину!

Черныш сделал знак, и хлопцы подхватили: «Слава! Слава!»

– Я спешу сообщить вам, – продолжил Антонов-Овсеенко, – что ВЦИК Республики наградил вас орденом боевого Красного Знамени.

Новым орденом Страны Советов! Вы получаете его одним из первых награжденных!

– Четвертым, – подсказал Антонову-Овсеенко стоящий внизу возле трибуны сверкающий хромовой одеждой ординарец.

– Вот! Всего лишь четвертым! – повторил командующий. – Потом их будет много – тысячи, десятки тысяч! Но вы – один из первых в Республике!

Опять знак Черныша и крики: «Слава!.

. Слава батьку!» И музыка. Оркестр наконец-то нашел согласие. Музыка звучала громко и торжественно.

Махно был польщен и смущен. Он сбросил с себя венгерку, и Антонов-Овсеенко, приняв от адъютанта коробочку, привинтил орден вместе с подложенной под него красной розеткой к гимнастерке Нестора.

– Спасибо… Никогда не думав, шо получу большевицкий орден!

– Я уверен, настанет время, и я вручу вам членский билет нашей партии, – сказал командующий.

– Время есть, голова тоже пока на месте. Может, я шо и пойму в вашей большевицкой науке, – широко улыбнулся Нестор.

А вокруг себя он видел радостные лица Галки, Черныша, Щуся, Юрка. Гремела музыка.

Ветер. Флаги.

Чайки над морем…

Глава четвертая

Неподалеку от Мариуполя, где Греческий округ Екатеринославщины соприкасался с землей Войска Донского, раскинулось присыпанное угольной пылью село Сартана.