Горькое похмелье

Но наших офицеров махновцы подвергают жестокой смерти. Поэтому я не возражаю, если этих дикарей тоже не будут брать в плен!

Ставка возрождающейся Русской армии носила пока скромное название Вооруженные силы Юга России. Просторный кабинет, из высоких венских окон которого хорошо просматривается город. Шелестит карта, над которой склонились сам Антон Иванович Деникин и его штабные. Дерзкие умы, обширные планы. Звездный час русского освободительного движения, которое уже никогда не достигнет столь высокой точки.

– Антон Иванович! – Романовский указал на кабинетные часы.

 – Десять двадцать… Историческое мгновение. Я верю: начался отсчет времени нашего победоносного похода на Москву!

Деникин пригладил холеную, клинышком, бородку. Кивнул. Он тоже верил, но не был склонен к экзальтации. Сын крепостного, подневольного рекрута, забритого на военную службу на двадцать два года, он, благодаря усердию, достиг высочайших генеральских вершин. Но он не стратег, не мыслитель и не политик. Для него махновцы – озверевшие крестьяне, которых надо лишь как следует напугать, чтобы привести в чувство.

Сам из крестьянского рода, он не понимал их жажды иметь свою землю… Он многого не понимал, как почти все царские генералы. Но пока он – победитель, наносящий неожиданный выпад. Кто мог ожидать такого поворота событий?

Он, Деникин, которого все считали честным служакой, не более того, вдруг может стать спасителем России! Освободителем древней Москвы от ига большевиков, которое пострашнее любого иного…

– Господи, кто мог ожидать? – вслух произнес Деникин, крестясь на икону Божией Матери Смоленской, список которой он всегда возил с собой.

Теперь иконка висела в углу его кабинета, над лампадкой. – Отправляясь в Ледовый поход, мы были жалкой кучкой патриотов… обреченных, несчастных. Каледин застрелился… Большевики сами создали нас своими репрессиями и казнями. Они пробудили Дон. И вот теперь мы идем освобождать матушку-Москву…

Романовский тоже перекрестился. Он безоговорочно верил в своего старшего друга и вождя армии.

И притом надеялся на чудо. Ну разве не чудо – возрождение Русской армии в то время, когда, казалось бы, все потеряно?

Глава восьмая

Паровозик, пыхтя, подкатил к вокзалу Юзовки. У путей уже стояли телеги, брички. Все ждали оружия, боеприпасов. Возчики были нетерпеливы и сердиты:

– Ты куда со своим возом, Петро? Я раньше приехал!

– Може, – отвечал невозмутимый Петро. – А тилькы мои хлопци сейчас под Мушкетовкой бьются.