Хмель свободы

Сашко согласно кивнул головой.

Настя какое-то время размышляла:

– Ладно, я быстренько!..

И, развернув плат, начала бросать в него вещи.

Ребенок, словно почуяв неладное, захныкал.

– Тыхо, тыхо, Вадимко. До татка поидем. Татко зове!..

Щусь помог завязать ей узлы.

В тачанке они ехали вчетвером. Вадима держала на руках Настя. У ее ног валялись клунки. Из одного торчал уголок кружевной «панской» сорочки.

Калашник был за кучера. Кони свежие, напоенные, накормленные. Повозка катила мягко. Вадим дремал.

На развилке свернули с шляха на проселок.

– Куды ж вы, хлопци, на степову дорогу? – обеспокоенно спросила Настя. – Софиевка – по шляху, прямо.

– На шляху, говорят, германска разведка, – ответил Щусь.

С проселка свернули и вовсе на малоторную дорогу. Она повела в выбалок, где разросся густой кустарник, верболоз, камыш… Даже поздним утром здесь плавал туман. Было сумрачно и глухо, как в вечерний час.

– Хлопци! Там же Мокрый байрак – топко!

– Зато нихто не побаче…

– Куды вы нас везете?

Калашник, понукая лошадей, въехал в самую гущу верболоза.

Гибкие прутья сомкнулись за тачанкой, только колея была чуть видна.

– Хлопци, вы шо? – крикнула Настя. Но голос ее тут же оборвался: ей зажали рот.

Сухо щелкнули в глухом выбалке два выстрела. И стало тихо. Только еле слышно шептал камыш.

Черная большая птица с шумом вылетела из чащи, тоскливо кугикнула и исчезла…

Глава пятая

Через две ступеньки Нестор взлетел на второй этаж коммуны «Счастье трудящихся».

Торопливо прошел через зал. Суровые бородачи-анархисты, отказавшиеся от всего личного во имя революции, со стен провожали его строгими взглядами. Поблескивали их глаза, тщательно нарисованные дедом Будченко.

Коммунар Кондрат Полищук и еще какая-то бабка с охапкой глаженого белья повстречались на его пути. Махно улыбнулся им:

– Драствуйте!

– Доброго здоровьячка, Нестор Ивановыч!

– Ну, як тут у нас?

– Жывем – не тужым, – беспечно ответил Кондрат. – От тилькы панська печка дымыть, зараза! Прийдеться перекладать.

– Ну-ну, хозяйнуйте!

Нестор резко распахнул дверь в свою спальню. Радостный и веселый встал на пороге.

– Настена!.. Настя!.. – окликнул он. Ответом была тишина. – Ты шо, не слышишь, Настя?..

Только сейчас Нестор заметил следы поспешных сборов. На полу валялись впопыхах брошенные чепчики и рубашечки Вадима. Пустая колыбелька висела как-то боком, выбросив, словно перо из потрепанного гусиного крыла, кусок пеленки.