Николай I – Завоеватель.

Николай вызвал обер-камергера барона Шмидта и распорядился, чтобы все смежные с его рабочим кабинетом по горизонтали, по вертикали и по диагонали помещения дворца были очищены от пребывания каких-либо лиц. Оставить в них только картины и предметы интерьера. Все вентиляционные решетки, выходящие в кабинет, повелел заделать наглухо. Приток и выход воздуха организовать через решетки прямо на улицу через наружную стену дворца. Отопительные воздуховоды и дымоходы от каминов перегородить тремя решетками каждый на несколько десятков саженей от его кабинета.

Этот приказ мотивировал необходимостью защиты от возможного нападения сообщников мятежников, все еще остающихся на свободе. На выполнение всех работ выделил трое суток.

9. Константин и Михаил Павловичи.

Однако, откладывать дела в долгий ящик Владимир Ильич не привык. И на следующий день направил приглашение брату Константину прогуляться после завтрака в Адмиралтейском саду. Академик Чесноков сообщил ему, что все подселенцы будут заброшены в головы реципиентов одновременно, в ночь на 16 января.

Поэтому, Старик полагал, что Дзержинский уже успел «осмотреться» в новом теле.

Встретившись с братом на Адмиралтейской набережной, Николай пригласил его проследовать в сад. Предварительно повелел конвою полностью очистить сад от посетителей и перекрыть все входы. Братья прошли по короткой аллейке к центру сада и присели на скамью. Казаки императорского конвоя остались у входов в сад.

Старший брат уже давно подписал акт отречения от престолонаследования, а их покойный отец подтвердил этот акт в своем завещании.

И, хотя, во время недавнего мятежа предводители бунтовщиков требовали на престол Константина, он твердо подтвердил свой отказ, чем выбил почву из под ног мятежников. Поговорили о супругах, о детях. Затем Николай, глядя в глаза брату, осведомился:

– Ну и как тебе в новом теле, Феликс Эдмундович?

Дзержинский тут же убрал Константина за ментальный барьер, и ответил:

– Отлично себя чувствую, Владимир Ильич! Благодарение ученым потомкам и их науке за этот эксперимент.

– И на сколько ты меня пережил? – Поинтересовался Ильич.

– Да, ненадолго. Умер я всего через два года после твоей смерти, в 26-ом году. От инфаркта.

– И как там у вас шли дела, после моего ухода от дел? – Ленин из подгруженного ему университетского курса истории знал о положении дел в Советской России, но хотел услышать оценку от Дзержинского.

– Дела в стране тяжелые, но, выправляются постепенно.