Мастер боя

Аккуратно провести разведку, делая ставку на подвижность, а потом… А потом видно будет! Сколь ни силен и крепок дуб, топор профессионала-дровосека завалит и исполина. Слова про дуб и дровосека сами собой нарисовались в мозгу Петра. Ему оставалось лишь принять их на веру и положиться на заложенные в нем знания и умения, о которых он в полной мере не ведал и даже не догадывался.

Бурнаш, выждав, когда Петр закончит разминку, шагнул навстречу. На лице авторитета читалась уверенность в своих силах и некая затаенная усмешка.

Огромные руки-лапищи, полусогнутые в локтях, были готовы схватить, сжать, разорвать непокорного.

Неожиданно для себя – импульс мозга дал команду помимо его воли – Петр шагнул навстречу и, вместо того чтобы уходить, лавировать, проводить разведку, двинул вперед свои ладони, встретившиеся с ладонями Бурнаша. Их пальцы сплелись в крепком замке. Скрытая усмешка на лице авторитета проявилась, превратившись в пренебрежительную улыбку. Дичь по своей воле забралась в капкан, который сейчас захлопнется и сломает ей хребет.

– Потанцуем, малыш! – торжественно объявил Бурнаш, и его губы расплылись еще шире.

– Потанцуем, – спокойно согласился Петр, чем вызвал недовольство партнера, мгновенно стеревшее улыбку с лица.

Глаза Бурнаша зло сверкнули. Не привык он к столь вольной реакции людей, удостаивающихся его внимания.

Бурнаш поудобнее перехватил и стал медленно сжимать пальцы, сдавливая утонувшие в его широких ладонях руки хиляка-соперника. Он, видимо, скоро ожидал отчаянного крика боли и корчи упавшего на колени тела.

Однако неожиданно и совсем непривычно человек-гора почувствовал, что кисти противника вовсе не поддаются, не хрустят, и суставы не гнутся от его стальной хватки.

Рука «психа» словно окаменела, застыв бетонным монолитом.

Да каким там бетонным – еще в юности Паша Бурлаков ударом кулака отламывал куски от плиты перекрытия и крошил их пальцами на мелкие кусочки. От этого нехитрого действия его друзья были в восторге. А сейчас ему явилось чувство, что он сжимает кусок неподдающегося холодного гранита.

Таким же холодным и отстраненным было и лицо «психа».

Так продолжалось секунд тридцать. На лице Бурнаша злость уступила место недоумению. От напряжения его щеки стали наливаться свекольным отливом. Он уже не знал, что делать дальше. В подобную игру Паша играл не единожды и всегда выходил победителем. Впервые в жизни ему попался соперник, который не сломался под натиском недюжинной силы его рук.