Сквозной удар

– Дважды ранен, единожды контужен, награжден орденом Мужества и двумя медалями «За отвагу», – продолжил оглашать послужной список Гордеева Дмитрий Васильевич. – Владеет практически всеми видами огнестрельного и холодного оружия, инструктор рукопашного боя, черный пояс по карате-до и айкидо, мастер русбоя. Уволен из рядов за дискредитацию звания офицера.

– Что вам от меня надо? – резко, едва не выкрикнув, спросил Гордеев. – Хотите унизить? Лишний раз пнуть? Да, я уволен за дискредитацию, по моей вине погибли люди…

– Они погибли по чистой случайности, – остановил его Анчар.

 – А уволили вас, капитан, за то, что вы набили морду сынку высокопоставленного чиновника.

– Откуда вам это известно? – настороженно спросил Стас.

– Мне много чего известно, молодой человек, – усмехнулся Дмитрий Васильевич. – А что мне от вас надо…

Он на секунду замолчал, а далее, ни на кого не глядя, коротко, но властно бросил:

– Освободить помещение, – и после секундной паузы, вероятно, в целях общей доступности сказанного и ускорения процесса негромко уточнил: – Всем вон!

Глава 5.

Согласие как продукт непротивления сторон

Первым из комнаты выскочил Газировка. У Олежки имелось немало недостатков, однако в сообразительности и чувстве самосохранения отказать ему было нельзя. Он быстро разобрался, что его персона менее всего интересует незваных утренних гостей, однако понимал, что может попасть под общую раздачу, поэтому по команде Анчара метнулся в прихожую едва ли не быстрее, чем спринтер на старте стометровки, а затем бросился за порог квартиры.

Охранники покидали жилплощадь Гора более организованно. Бесшумно и безмолвно, один за другим, будто прикрывая друг друга, они выдвинулись в прихожую и далее – на лестничную площадку.

Анна уходила классически по-женски: фыркнув на прощание, высоко подняв голову и изображая холодность и презрение.

Анчар, выждав, когда за дочерью захлопнется входная дверь, еще раз огляделся. Его взгляд на мгновение остановился на кресле, однако долго на нем не задержался.

Дмитрий Васильевич подошел к дивану, нагнулся, зачем-то пощупал его, словно проверяя на мягкость, и лишь после этого уселся. Причем выбрал он то же самое место, где недавно сидела его дочь. Подняв глаза на стоящего посередине комнаты Гордеева, Анчар махнул рукой в сторону кресла. Надо понимать, это было приглашением хозяину присесть в присутствии высокого гостя.

Станислав уселся в кресло и выжидательно посмотрел на Дмитрия Васильевича.