Сквозной удар

И самому приходилось несколько раз в разведке напарываться на сигнальные мины, а потом улепетывать со скоростью курьерского, потому что следом за фейерверком жди автоматной очереди… Помимо технических устройств пенаты Анчара берегла круглосуточная вооруженная смена секьюрити из десяти человек. Один старший, четверо, меняя друг друга парами, бдили в дежурке у ворот, а остальные держали оборону в доме – у пультов и видеомониторов. Зачем бывшему генералу такая серьезная охрана, от кого он так сильно бережется, можно было только строить предположения.

Но все эти подробности являлись не более чем наблюдениями за природой: грачи прилетели, лягушки заквакали…

Побегав по саду, Анна направлялась в тренажерный зал и около получаса работала на снарядах. После тренажеров она уходила в бассейн и минут двадцать плавала. В это время Станислав сидел в крохотной прихожей спортзала и скучал, просматривая не однажды перелистанный им дамский журнал, вероятно, забытый там его подопечной, судя по дате, года три назад. Закончив водные процедуры, охраняемый объект удалялся в дом, и вновь встречались они минут через сорок.

За этот короткий срок Гордеев успевал принять душ, переодеться, позавтракать и посмотреть новости по телевизору в холле на первом этаже особняка.

Примерный распорядок дня он узнавал там же от Анны, спустившейся в холл из своих апартаментов. Она коротко и сухо бросала примерно такую фразу:

– Сегодня у меня тренировка по карате, косметический салон, Элина и конный клуб.

Выслушав девушку, Станислав степенно кивал и деланым густым басом отвечал:

– Как скажете, хозяйка!

Анна выходила из себя, злилась, особенно в первые дни его телохранительской деятельности, и запрещала подобным образом реагировать на ее слова.

Однако Стас каждое утро вновь и вновь повторял эту фразу. Это было местью Гордеева за свою скуку, эдакой мелкой пакостью, которую он мог себе позволить. Заканчивалось противостояние тем, что девушка не делала замечаний, а только кидала в его сторону сердитый взгляд из-под густых ресниц. Затем она резко поворачивалась и в молчаливом негодовании удалялась. Станислав, тяжело вздохнув, предвидя очередной долгий тоскливый день, пристраивался за охраняемым объектом.

По его наблюдениям, Анна злилась еще и потому, что считала, что Стас относится к ней пренебрежительно. По крайней мере, тон, которым Гордеев разговаривал с ней с первых минут знакомства у придорожного кафе в Одинцове, а затем – в своей холостяцкой квартире, он не менял.