Контроль

Сам уморился. Сам смеется. Лоб платочком атласным вытирает.

– Вопросы есть?

Взметнулись руки над толпою, словно копья над ордою чингисхановой. Холованов ручищей знак старому деду, который в этом цехе, наверное, еще со времен Александра Второго, – мол, ваш вопрос, дорогой товарищ дед.

Откашлялся дед степенно, усы разгладил:

– А скажи-кась мне, сынок, когда с небес парашютисты валятся, головы у них не крутятся?

– Нет, – рубанул Холованов. – У нас, у советских парашютистов, головы никогда не крутятся! – Громыхнули аплодисменты за такой ответ.

 – У нас только жопы крутятся.

Тряхнуло цех от фундамента до крыши. Голуби на дворе с карнизов сорвались, точно как при пушечном выстреле срываются. И долго люди по полу катались. Не все. Только кому повезло. Не каждому выгорело по полу кататься, потому как встать некуда. Люди на станках стоят, карнизы облепили вместе с голубями и мостовой кран. Двое даже на крюке сидят и покачиваются, точно мартыны на древесах.

Шутку надо так сказать, чтоб в масть.

Скажи кто другой, ну посмеялись бы. А тут шутит герой полярный в сапогах сверкающих, при орденах боевых, в торжественной тишине. Хорошо шутит. По-нашему. По-рабочему.

Одним словом, смеялись бы и дальше, если бы Холованов не протянул руку к парню с наглой мордой, – мол, ваш вопрос, дорогой товарищ.

А тот и ляпни:

– Все у вас складно, товарищ парашютист, а вот у нас тут в цехе Настёнка Стрелецкая полы мела, заманили ее красивыми словами в парашюты ваши. Нет ее больше, Настенки.

Замерла толпа на полдыхании.

Голубь под крышей крылами бьет – слышно. Год на дворе – одна тысяча девятьсот тридцать седьмой. Наглости такой… Заморозило зал. В ледяные глыбы толпу обратило. Оцепенели разом все.

– Провокатор, – совсем тихо, глядя под ноги, вроде сам себе сказал некто в сером. Тихо сказал, но услышали.

А он громче:

– Провокатор.

И вдруг дурным взвопил голосом:

– Провокатор!

И первым на провокатора – когтями в морду. Словно крючьями. И все вокруг стоящие – на провокатора.

Рви его!

И разорвали бы.

Но протянул Холованов руку:

– Стойте! Если виноват гражданин, так не терзать его, аки барс свою жертву терзает, но доставить куда следует! Разобраться, с кем связан, кто его подослал, кто его подучил провокационные вопросы задавать, кто ему деньги платит. Рвать сорняк, так с корнем! И вообще. На чью мельницу воду льете, гражданин!? Приказываю! Рядом с ним стоящие, сомкнуть кольцо! Чтоб ни один волос с его головы не упал.