Селянка

Но и находясь в больнице, она по-прежнему не выпадала из поля зрения извергов от науки – эксперимент продолжался: вспомнит что-то или нет? Незаметно, зачастили всевозможные проверяющие и некоторые из них изъявляли желание "поговорить" и своими глазами убедиться в том, что женщина совсем лишилась своей памяти. Иногда её даже забирали в некие ведомства с целью исследования её психики и возможной "помощи" ей, но возвращали такой же. Возвратить сознание уже было невозможно.

Сосед Ягодкин получил от министерства обороны крупную премию: "За содействие и активное участие в деле развития вооружённых сил России!"

В институте Минобороны несколько "коллег" поздравляли друг друга: эксперимент прошёл чисто, без единого осложнения.

И как обычно, никто даже и не заикнулся о том, чтобы как-то расследовать это дело до конца. Молчат милиция и прокуратура. Делают вид, что это их не касается. Моя хата с краю. А кто тогда будет расследовать эти чудовищные преступления? Наше равнодушие просто поражает. Но… кто следующий? Процесс пошёл. Теперь, на очереди будут другие, те, кто живут с краю и думают, что они в недосягаемости – это мы. И всё чаще станут появляться в разных местах люди с полной или частичной потерей памяти.

СЕЛЯНКА

Глава 1

Любим мы говорить о жизни. В разговорах о ней, как правило, все сходятся в одном мнении – она сейчас никудышная. Кругом неисполняемые обещания и в результате этого – обман. Но чиновники подносят это по-другому. Даже президент Путин пытается убедить народ, огромная часть которого живёт в беспросветной нищете и обмане, что это не так, что жизнь наша налаживается.

Но, что "существование" в деревне превратилось в безысходную и, заметьте, давно не оплачиваемую каторгу, об этом нигде, ни слова. В большинстве фермерских хозяйств люди продолжают работать почти за так, надеясь на то, что "барин" поможет хотя бы в доставке сена для своей кормилицы-коровы. Но и в этом катастрофа. "Новые хозяева", из жадности и для скрытия реальных доходов, запахивают бывшие луга, служившие выгоном для скота.

Число кормилиц и других животных катастрофически сократилось. Жить на селе стало невозможно – всё приходит в упадок. А за молодёжь и говорить не только нечего, но и стыдно. От её положения хочется плакать, слов просто нет. Городским этого не понять – разные полюса. Вот и я, из-за отсутствия работы подался, как говорят, на Север, где отпахал пять лет, пока дочь училась в институте.