Селянка

Их подсознание подсказало им, что по многим качествам они хуже её и почувствовали в этом угрозу для себя. Это понятие также растекалось между ними и невольно отразилось на лицах: стали шире ноздри, сузились глаза. Одинокая дама аж побледнела и, сидя сбоку, не сводила с очаровательной незнакомки откровенно неприязненного взгляда.

Глава 2

Чтобы разрядить обстановку, я обратился к "обаянию":

– Женщина, если хотите, могу уступить вам своё место (у меня было боковое, но внизу), а сам устроюсь на вашем, наверху.

Вам далеко ехать? – задал я наводящий вопрос.

– Ой, вы не беспокойтесь, – обрадовалась она моему обращению к ней, даже вздохнула с облегчением, – я и наверху посплю. Зачем же мне забирать ваше место, вы за него деньги платили. Я когда брала билет, попросила кассиршу, чтобы она дала подешевле. У нас в деревне сейчас с деньгами трудно – работы нет.

Чувствуя, что женщину не туда понесло и, желая остановить поток простодушной речи, я перебил её вопросом: – Так куда же всё-таки вы едете?

– До Екатеринбурга.

– Вот видите, ехать далеко, а вы не хотите на моё место. Ваша соседка ляжет и вам даже посидеть негде будет. Тут, сбоку, тоже не очень удобно, но можно находиться сколько угодно. И даже, как мужчина, я просто обязан уступить вам своё, внизу. Мне проще взобраться наверх, чем вам.

– Ой, ну хорошо, уговорили. Давайте меняться, я вам доплачу. А много?

– Чего – не понял?

– Да разницы в стоимости билетов.

Прежде чем ответить на её вопрос, я задал наводящий:

– Вас как зовут?

– Люба.

– Очень приятно! С чего вы решили, Люба, что за место надо отдельно платить? Цена на билеты одна на весь вагон, независимо от расположения мест. Разницы в стоимости вашего и моего билетов нет. Кто вам это сказал?

– Да сама так думала. У меня денег не много, вот и попросила кассиршу, – простодушно ответила она.

– До чего же наивно, Люба? Вы что, долго никуда не ездили? – попытался я её выручить, – а где вы живёте?

– Ой, да деревенская я, селянка.

Куда мне ездить? Всю жизнь сидела дома, мужа любила да детей растила. Вот и вся жизнь моя, – рассказывала она, пытаясь перерасположить сумки. Мне пришлось помочь поднять их на багажную полку. Я перенёс свою и ушёл курить.

Теперь моё место было среди женщин. Я садился на край дивана, к проходу – у окна занимала женщина, ехавшая одна. На противоположном диване – мать с дочерью.