Сын неба

Говорил он смешно и прохожие не понимали наши диалоги. Я-то разумел: каждому слову он учился от меня. Мне запоминалось его произношение. Редкие гости не спускали с Сяо глаз: было в нём что-то неуловимо необычное, чего нет в наших чадах. От ребёнка исходило такое обаяние, что он сразу покорял людей: притягивал их внимание.

Пришла зима, наступили сильные холода. Теперь мы целыми днями сидели в своей части жилища: вторая была для гостей. Сяо донимал вопросами. Ему всё хотелось знать. Их было бесконечное множество.

За размышлениями, передо мной вставала дилемма: кто же он есть? Какой национальности? Я никогда не слышал о том, чтобы на Земле жили такие большие расы, как его родители. Неужели и Сяо станет высоким? Как он будет жить с подобным ростом?

Иногда он скучал. У него не было игрушек и я, как мог, пытался развлечь его. Рассказывал сказки и разные смешные сцены, которые сам и придумывал. Он звонко смеялся, падал на спину и хлопал себя по животу ручками. Я пробовал делать из дерева фигурки зверей, а он внимательно следил за моими действиями и веселился, когда я говорил ему, что хорошо получилось.

Со временем у него образовалась коллекция похожих поделок. Он забрал их с собой, на память о своём детстве.

Так прошло несколько лет и по моим подсчётам, возраст Сяо достиг десяти годов. Он по-прежнему был всё таким же обаятельным мальчиком. Но его рост начал беспокоить меня, он оказался почти вровень со мной. Теперь он читал, умел писать и знал счёт. В зимнее время мы занимались образованием, и он показывал большие успехи в этом деле.

Прекрасно соображал и сразу же запоминал. Иногда создавалось впечатление: он всё это знает, а я, как бы вытаскиваю информацию на поверхность. Были случаи, когда я только начинал объяснять действие, но он сам, без моей помощи, продолжал и заканчивал правильным итогом. Я при этом бывал изумлён, а он смеялся.

А однажды он пояснил: – Отец, мне кажется, что обо всём том, чему ты учишь, я уже имею сведения и с твоей помощью я вспоминаю некоторые из этих знаний.

Бывает ощущение, что я многое ведаю, но не могу поднять из памяти. Глядя на него, мне ничего не оставалось кроме, как удивляться.

Слух о моём приёмыше, распространяясь, достиг нежелательных ушей англичан. Они всё ещё хозяйничали в Тибете. К нам отправилось воинское подразделение, но с полпути вернулось назад. Слишком трудна была дорога. Так, по воле Будды, мы не оказались у них в руках.

Шли годы. Мой Сяо рос не по дням, а по часам.