Когда на небе нет звёзд

Теперь в центре телевизора танцует розоволосая девочка, рекламирует газировку со вкусом жвачки. Я потянулся за пультом, чтобы переключить, но реклама быстро кончилась. Семь тридцать – время новостей. Молодой диктор сообщила, что вчера, приблизительно с одиннадцати вечера по час ночи, некто разбил около десяти окон на втором этаже, первой больницы. Полиция подозревает крылатого. Внизу живота почему то похолодело. Я выключил телевизор и допил какао.

Второй этаж. Как раз где-то там, в закрытом крыле, спит Аврора… Соглашусь, странное совпадение.

Но этого все равно не достаточно, чтобы подозревать меня. Это может быть какой угодно крылатый, и вообще кто угодно.

Я в книжном магазине, витрины которого заполнили «серыми книгами» (на сегодня скидка, пятьдесят процентов). В самом большом зале магазина проходит лекция «Безымянные поэты». Еле отыскал, куда можно сесть. Все места заняты. Четыре ряда по десять стульев, и тем не менее.

Посередине зала, в объемном белом свитере, узких штанах и сапогах на высоком каблуке, стоит широкоплечая, худая девушка, роста метр шестьдесят пять.

Ее каштановые волосы убраны в маленький хвостик. На ушах большие, изумрудные серьги.

Держа в тонких пальцах, альбомный листок и придав лицу, до смешного серьезный вид, она читает коротенькое стихотворение толи о любви, толи о дружбе, толи обо всем сразу и немного о смерти. У девушки очень приятный голос, особенно, когда волнение заставляет его подрагивать.

Всего три года назад, читающая красила волосы в зеленый цвет, пудрила лицо, пока оно не становилось белым, как лист бумаги и носила исключительно черную одежду.

Пыталась походить на вампира, или что-то вроде.

Ее зовут Лиза, мы лучшие друзья. Она сказала, если не приду, ударит меня в пах битой. Мы начали дружить еще в подготовительной школе творчества, когда мне было одиннадцать, а ей тринадцать. Ходили вместе на кружок рисования, это должно было помочь мне научится выражать свои переживания и чувства, а ей отлынивать от дежурств по классу.

Лиза стояла рядом со мной, мы часто перешептывались и смеялись над рисунками других. У нее было маленькое, с острыми чертами, лицо. Вечно припущенные уголки губ и хмурые брови. Так же она была очень худой. Из-за этого преподаватель как то сказал «Лиза, ты прямо легче воздуха». Из-за этого в классе к ней приклеилось прозвище «газ».

После того, как я почти все ей про себя рассказал, Лиза сделала комплемент моему воображению, назвав его богатым.