Миссия в прошлое

А в это время, из-за угла дома в котором живёт семья Полины Ивановны, на кривых ногах, выскакивает согбенный горбун и торопливо ковыляет по тротуару. Закутан он в подобие чёрного плаща, с большим капюшоном на голове. Из-под него не видно физиономии. Следом за ним мчатся два пацана и с криком: – Получай, Квазимода! – запускают в несчастного камни. Один достигает цели. Прохожий верещит и заскакивает в дверь подъезда. Там он бросается к лифту. Ему повезло: кабина была внизу. Обиженный вбегает в неё и нажимает кнопку десятого этажа.

Мальчишки ломятся в здание, но, увы, никого нет. Один бахвалится: – А я врезал ему, он даже вскрикнул! Надо было взять булыган побольше!

…В квартире Полины Ивановны раздалась музыка дверного звонка. Услышав её, в прихожей появляется Анна. Смотрит на маленький экран видеонаблюдения лестничной площадки: там нелепая закутанная фигура. Это её друг, товарищ по несчастью, сын тёти Тани – Андрей. Она открывает дверь, гость входит. Откидывает куколь. Переобувается. Снимает плащ.

У него убогий, безобразный вид, но мутанты привыкли и рады, когда они вместе. А по-другому, как может быть? Куда они пойдут с такой внешностью? Разве людей пугать!

Андрей щупает голову. Там уже большая шишка от меткого попадания. Он морщится, делая при этом зверское лицо. Но бедолаги понимают друг друга без слов. Анна спрашивает: – Опять щебнем кидались?

– Да, попали по котелку, уже и рог вырос! – невесело шутит парень.

Он приобнимает подругу по несчастью, чмокает в волосатую щеку: – Привет, Нюсенька! Как твоё дыхание? Грудь-то ломит?

– Побаливает, но я молчу.

Скорее бы откинуться! Разве это жизнь! Проходи в зал.

Там они садятся: Анна в кресло, Андрей на диван. Он продолжает начатую беседу: – Верно, говоришь: примитивное пребывание на белом свете! На улицу нельзя выйти. Пацаны кличку дали – Квазимодо. Это ещё бы ничего, но всё время булыжником кидаются, гоняют словно прокажённого! А я виноват, что таким родился!?

Собеседница плачет и едва выговаривает слова: – Я хочу умереть, Андрей! Наше существование не сравнить даже с жизнью дерева.

Оно растёт на солнце, среди других, а мы как в тюрьме, самоизолированы от людей. И терзаем близких родственников.

Андрей жалостливо всхлипывает, хрюкает, произносит: – Я с тобой согласен, но как перенесут это мамы…? Они же любят нас и таких!

Анна тоже кривится, машет рукой: – Вытерпят. Утешатся тем, что мы отмучились бы! Из-за меня брат до сего времени не женился.