Графские развалины

А потом…

Потом мозг лепил тот кошмар из обрывков реальных воспоминаний – из Пашкиного рассказа о кастровом провале, из историй о медленно затопляемых отсеках подлодок – после «Курска» их появилось предостаточно. И всплыла неосознанно запомнившаяся информация. Так что никакой мутной мистики.

Легче от логичного и здравого объяснения Кравцову не стало. Слишком много подобных объяснений требовалось в последнее время. Что ни шаг – ломай голову над рациональными причинами странного …

Впрочем, это не повод, чтобы сидеть при аварийном освещении и сажать аккумулятор.

Кравцов прошел на кухоньку – днем заметил там стеклянную банку с полуоплывшей свечой, стояла она наверху, на фанерном как бы буфете.

На кухне аварийную лампочку посчитали излишней. Оно и правильно, нечего при ЧП шастать по холодильникам. Свет горит у начальника – потому что он начальник. И над выходом – на всякий случай.

Кравцов приподнялся на цыпочки, зашарил пальцами по изрядному слою пыли, покрывавшему буфет. И почти сразу нащупал – но не банку со свечой, а нечто плоское и широкое… Достал не то тетрадь, не то большой блокнот, в темноте не разобрал. Продолжил поиски – и через минуту в бригадирской затеплился дрожащий желтый огонек.

Вторичное чтение Танюшкиной сказки отменилось. Забытую кем-то тетрадь тоже стоило посмотреть при нормальном свете.

Ну а переодеться и собраться можно и при этом прадедовском освещении.

Если бы Кравцов тогда знал, как все повернется и чем все закончится – сел бы читать тетрадь немедленно, плюнув на темноту и предстоящее свидание – хоть при свече, хоть при лучине, хоть при зажигаемых одна за одной спичках…

Но он не знал.

3

У девушек считается хорошим тоном помучить кавалера перед первым свиданием, опоздав минут на двадцать-тридцать, и Кравцов ожидал чего-то подобного, – но Ада пришла вовремя.

Они с Кравцовым подошли к «Ориону» одновременно, с завидной английской точностью.

Он украдкой скосил глаза на «Командирские» часы – без одной семь. Не опоздал.

Ада, однако, этот взгляд перехватила. И ответила на невысказанные мысли Кравцова:

– Опаздывать на свидания стало дурным тоном в конце прошлого, двадцатого века.