Корабль-призрак

– Можете называть меня Вальдманном, – сказал Лесник.

Он уже пару раз использовал этот псевдоним в заграничных командировках. А настоящей фамилией Лесника не называли давно, очень давно… Коллеги и начальство используют рабочий псевдоним – Лесник, некоторые – прозвище Серый Волк, несколько лет назад полученное с легкой руки Алладина. А для прочего мира – бесконечная череда фальшивых имен и фамилий, вписанных в фальшивые документы… А если правы были предки, думал порой Лесник, когда говорили, что имя есть знак судьбы, – то не разменял ли он свою судьбу на кучу фальшивок?

– Замечательно, господин Вальдманн, – кивнул Валевски.

 – Буду рад помочь вам, чем смогу. Хотя не очень представляю, в чем может заключаться моя помощь…

В собеседнике Лесника явственно чувствовалась порода. Аристократизм человека, ни в малейшей мере не старающегося аристократом выглядеть. Безупречная осанка, твердые движения и речь, невзирая на возраст, – а лет «почетному консулу» куда как немало.

Далеко за восемьдесят – предположил Лесник без особой уверенности; работавшие на Инквизицию люди зачастую выглядели гораздо моложе, чем полагалось по истинному их возрасту.

Валевски взял кофейную чашечку (разговор происходил на террасе открытого летнего кафе), – простенькое и заурядное вроде движение, но… «Ненужное и даже вредное это дело – аристократический лоск, – сделал неожиданный вывод Лесник. – По крайней мере, для агента, особенно агента-нелегала. Попробуй-ка раствориться, затеряться в общей массе, быть «как все» – если каждый жест будет изобличать в тебе человека высшего круга…»

На вопрос о Юхане Азиди «почетный консул» ответил ожидаемое:

– Нет, к сожалению, с этим господином я никогда не встречался.

И даже порекомендовать кого-либо, хорошо его знающего, не могу…

Валевски помолчал, а затем добавил совершенно неожиданное для Лесника:

– Странно, что наши пути никогда не пересекались, ведь у меня более чем широкие и близкие знакомства среди здешних рыбаков…

Действительно, странно.

Ну никак не возможно было представить Валевски, пьющего дешевый ром в компании пропахших треской или сельдью матросов…

Наверное, удивление слишком явственно отразилось на лице Лесника, потому что «почетный консул» счел нужным объяснить:

– Занимаясь тем, что я считаю главным делом своей жизни, поневоле приходится плотно общаться с людьми, часто выходящими в море. Впрочем, не только с ними.