Корабль-призрак

Пилипенко внимательно и демонстративно – с ног до головы – оглядел Лесника. Покачал головой. Столь же внимательно не меньше минуты рассматривал Диану – та в начальственные разговоры не вмешивалась, сидела поодаль на травке, прислонившись спиной к колесу БТРа. И, похоже, самым преспокойным образом спала.

– Голливуд решил устроить… – вздохнул генерал-майор. – Вроде и не салага уже, виски вон седые. Ладно бы сам волку в пасть полез, а девчонку-то зачем губить? Чтоб тебе, если вдруг фарт выпадет, звезду Героя России на грудь прицепили?

– Не видали вы эту девчонку в деле.

– Всяких видывал… Ладно, идите. Держи вот, – генерал вынул из кармана носовой платок: чистенький, аккуратно сложенный, яркой сине-красной расцветки. Сунул Леснику. – Если вдруг дело выгорит – помаши из дверей. Именно этой тряпкой, никакой другой. Через полминуты орлы Закутного будут внутри.

Лесник изумился неожиданной уступчивости. Он-то думал, что придется еще долго уговаривать, ссылаться на Совбез, подписывать какую-нибудь бумагу, снимающую ответственность с Пилипенко…

– Просыпайся, Ди, – сказал Лесник почти беззвучно, так, чтобы не расслышал никто из окружающих.

– А я не спала, – Диана открыла глаза и откликнулась столь же тихо. – Послушала вашу милую беседу. Ну и поработала немного. Думаешь, отчего генерал так легко согласился?

– Па-а-а-анятно.

И они пошли совершать подвиг.

3.

«Избалуюсь я с ней, – думал Лесник, медленно шагая через площадь.

И, во избежание столь незавидной судьбы, старался не расслабляться. Мало ли что… Конечно, при помощи биноклей и им подобные устройств сейчас можно разглядеть то же, что и невооруженным глазом: совершенно пустую площадь. Но есть оптика хитрая, электронно-цифровая, – ей глаза не отведешь… И встречаются индивиды, овладевшие методикой фасеточной аккомодации, способные видеть людей, скрытых от взглядов прочих смертных.

Он шел, напряженно вслушиваясь, пытаясь уловить хоть какой-то звук, свидетельствующий, что сейчас начнется пальба. Привычно отсекал, отфильтровывал посторонние звуки: шум собственного дыхания и сердца, шум автомобильных моторов, доносящийся из-за внешнего кольца оцепления…

Ничего… Тишина.

Никто из террористов не оповещал приглушенным голосом свое начальство о нежданных визитерах. Никто не передергивал затвор автомата.