Метро 2035: Защита Ковача

Ставка везде одинаковая: своя голова, и головы тех, за кого он в ответе, и судьба дела, в которое верил и которому отдал двадцать с лишним лет. Дебют на всех досках тоже один и тот же: защита Ковача, очень жесткий дебют, белые рвутся вкатить быстрый мат…

Он не жаловался. Ни вслух, ни сам себе в одиночестве. Он привык к таким играм и будет играть, пока жив… А проигрышей у него не было, раз пока жив. Пока не было…

Он привык выигрывать, надеялся выиграть и сейчас… Только вот спать очень хотелось. Организм ненавязчиво намекал, что пятьдесят пять – это пятьдесят пять.

«Сдохну, – подумал Ковач, так и не ложившийся после ночной поездки на конспиративную встречу. – От недосыпа».

Филин, не дождавшись от особиста возражений касательно вертолета, добавил жару. Подкинул дровишек в костер. Произнес:

– А если они все-таки Самурая того… я расконсервирую «Ураганы». И сожгу Затопье. Со всеми, кто там живет. Буду лупить по площадям. На три метра вглубь перепахаю. Лунный пейзаж останется.

После такого пассажа заводить речь о согласии или несогласии Полковника смысла уже не было… Да и вообще разговор пришлось закруглить: подтянулись с обеда мобили из стройбата, трудившиеся на распилке бревен.

Пилили, кстати, самым примитивным способом, дедовским: помост, под ним двое, наверху еще двое, – и тягают в четыре руки вверх-вниз здоровенную ручную пилу. А что делать? Доски для строительства нужны, а деревообрабатывающих станков в штольнях не нашлось, ладно хоть эту пилу выменяли у мутантов на консервы…

Разведчик с особистом отошли в сторонку.

– Я поддержу твою идею с вертолетом. Других вариантов и вправду нет.

На том и распрощались. Ковач вернулся в штаб, Филин пошагал в сторону казармы, где квартировали его разведчики.

Визг пилы смолк, на помост подавали новое бревно. Один из пары мобилей, трудившихся наверху, проводил взглядом уходивших офицеров и негромко произнес словно бы в пустоту, будто обращался вовсе не к стоявшему рядом напарнику:

– Начинаем сегодня ночью.

Напарник тоже не повернул головы и сказал, адресуясь к пиле:

– Сделаю.

* * *

Больше всего хотелось поспать, прикорнуть прямо здесь, в кабинете, на диванчике. Но Ковач упрямо возился с документами. И с электронными, и с рукописными, последние были нацарапаны на помятой бумаге, зачастую трудно читаемым почерком, – донесения от внешних агентов, извлеченные из закладок.