Остров без сокровищ

И руководствуется он в случае с Редрутом не врачебной этикой, а логикой военного, чуть позже цинично сформулированной капитаном: «Пожалуй, не приходится жалеть, что мы избавились от лишнего рта».

Потом доктор свою маску подберет, отряхнет от песочка, снова начнет изображать медика… Но веры ему уже никакой.

Возможно, не мы первые заподозрили, что Ливси – фальшивый доктор медицины. Умный и проницательный Сильвер тоже мог почуять неладное. Хоть он и называет Ливси «доктором, окончившим колледж», – но утверждение это звучит в тот миг, когда пираты пытаются низложить Сильвера, а он опровергает их обвинения, беспардонно мешая в своей оправдательной речи правду и ложь.

Но вот что говорит Долговязый Джон в менее критических обстоятельствах – Джим уверяет нас, что подслушал слова кока, сидя в бочке из-под яблок; есть подозрения, что сказаны они были в иной обстановке, но не будем забегать вперед. Итак, Сильвер говорит:

«Я потерял ногу в том же деле, в котором старый Пью потерял свои иллюминаторы.

Мне ампутировал ее ученый хирург – он учился в колледже и знал всю латынь наизусть».

Казалось бы, никакого отношения к Ливси сказанное не имеет. Но знание латыни как признак учености медика сформулировано… При этом на «Испаньоле» обретается врач, латыни либо не знающий, либо тщательно скрывающий (но зачем?) свое знание. Джон Сильвер вполне мог призадуматься над странным для врача невежеством.

* * *

Вспомнилось по аналогии…

В Морском уставе Российского флота, утвержденном в 1720 году Петром Первым, говорилось однозначно: корабельный лекарь в бою никоим образом участвовать не должен.

Ему, лекарю, во время морского боя вообще строжайше запрещалось выходить на палубу – должен был находиться неотлучно в лазарете, принимая раненых и оказывая им помощь. А если устанавливалось, что больной или раненый умер от небрежения лекаря, то последнего судили корабельным судом за убийство. И приговаривали к казни. И корабельный профос приводил приговор в исполнение.

Можно держать пари на что угодно: процент выживших раненых в петровском флоте был в разы выше, чем аналогичный показатель у бедолаг с «Испаньолы», угодивших на попечение доктора Ливси.

* * *

Имеется еще одно весьма любопытное, хотя и косвенное, подтверждение того, что главная ипостась доктора Ливси – не врач, а офицер.

Когда «Испаньола» достигает цели плавания, происходит следующий эпизод:

«– У меня есть карта, – сказал капитан Смоллетт.