Остров без сокровищ

Едва отгремели пушки, закончился абордаж и моряки с потопленного судна отправились гнить среди кораллов, Флинт мчится в Саванну. Примчавшись, поднимается вверх по реке (порт Саванны, в те времена столицы английской колонии Джорджия, расположен не на океанском берегу). Швартуется и немедленно начинает умирать, через несколько дней с успехом завершив означенное мероприятие.

Далее эстафетную палочку подхватывает Бен Ганн. И тоже демонстрирует нам чудеса спринта. Едва услышав знаменитую предсмертную фразу Флинта «Дарби Макгроу, дай мне рому!», Бен Ганн стрелой несется наниматься на какой-то из кораблей, оказавшихся в порту Саванны.

Удачно нанимается, и корабль тут же на всех парусах плывет к Острову Сокровищ, чтобы там Бен Ганн подбил команду на поиск сокровищ, ничего не нашел и остался на три года поджидать «Испаньолу». Срок робинзонады получается чуть меньше трех лет, но не будем придираться: Ганн мог округлить, к тому же ко времени встречи с Джимом давно сбился со счета дней: «Я приходил сюда и молился изредка, когда я думал, что, может быть, сейчас воскресенье», – говорит он Хокинсу. Но смену времен года бывший пират в любом случае не мог не заметить.

Получается, что 1748 год, последний год Войны за австрийское наследство, нам не подходит для датировки событий. Дело даже не в сверхъестественной быстроте действующих лиц. При таком раскладе матросы из нового экипажа Ганна отыскали бы клад легко и быстро. Помогли бы им свежая вскопанная земля на яме с золотом и хорошо натоптанная тропа, ведущая к ней от того места на берегу, где были выгружены сокровища, а что это за место, Бен Ганн знал.

Должно было пройти несколько месяцев и хотя бы один сезон дождей, чтобы позарастали стежки-дорожки. Чтобы исчезли следы трудов Флинта по сокрытию сокровищ. А еще лучше – пара-тройка лет.

Короче говоря, из даты 12 июня 1745 года автоматически следует 1755 год – как самая ранняя возможная дата прибытия «Испаньолы» к Острову Сокровищ. Война между Англией и Францией в Новом Свете уже идет, через год она превратится в общеевропейскую Семилетнюю войну, и сквайр Трелони, соответственно, опасается встретить французский военный или каперский корабль.

Картину Хокинс (или его редактор Ливси) нарисовал на загляденье, не подкопаешься. Но дело портит одна-единственная лишняя деталь, призванная, по задумке, сыграть обратную роль – вызвать у всех читающих мемуар Хокинса еще большее доверие к автору.

Деталь эта – географические координаты из тетради Бонса.