Пятиозерье

Чтобы добраться от Приозерского шоссе до лагеря, приходилось долго плутать отнюдь не живописными проселками, мимо торфоразработок. Достойные кисти художника пейзажи Пятиозерья открывалась как раз с шоссе Выборгского…

Предприниматель провел ладонью по лбу, будто стирая что-то невидимое и липкое. Спросил в другой манере, конкретно и жестко:

– Полторы тысячи долларов вас устроят?

Сумма оказалась большая, даже чересчур, но Горловой был почему-то уверен, что с нежданного гостя можно запросить дороже. И начальник пустился в объяснения, какие затраты несет он лично, стараясь обеспечить всем необходимым подрастающее поколение…

– Две тысячи.

Это превышало все мыслимые пределы – на порядок. И Горловой отмел странности и несуразности в рассказе Хайдарова. Предпочел не заметить. Не обратить внимания.

Хотя только что бес подозрительности вопил в его душе во весь голос: да как же так?! да где такое видано?! Случайно ехали мимо, мальчику понравился ландшафт, – и нате вам, любящий отец тут же пристраивает чадо отдыхать в это самое приглянувшееся место?! Сразу, с лету, ничего не разузнав толком?!

Но сейчас бес подозрительности умолк – очевидно, занятый пересчетом долларов в рубли по курсу.

– Устроят, – сказал Горловой, уверенный, что при любом раскладе хорошо наживется.

Начальник ДОЛ “Варяг” сильно ошибся.

И – продешевил.

05 августа, 09:23, ДОЛ “Варяг”, столярка.

– Доброе утро, Николай Степанович!

Увидев Свету, Степаныч обрадовано улыбнулся.

Света осторожно опустила кота на землю рядом с верстаком.

– Вот, получайте. Сошелся с Горловым на узкой тропинке и не хотел уступать дорогу.

Степаныч удивленно посмотрел на рыжего разбойника. Сделал приглашающий жест в сторону чурбаков, служивших стульями.

– Извините, Николай Степанович, побегу. Планерка у начальника, а мне надо еще в библиотеку заскочить.

И она исчезла из засыпанной стружками столярки.

Степаныч снова улыбнулся, – уже ей вслед. Ему казалось, что его младшая дочь выросла бы похожей на Свету. Выросла бы… Если бы успела с матерью и сестрой уехать восемь лет назад… Уехать с последней благополучно прорвавшейся из Цхинвала колонной беженцев.

А Света, уходя, вспомнила недавнюю сцену на дорожке и вдруг поняла: боевая стойка кота была направлена никак не на Горлового.