Пятиозерье

Библиотека выходила окнами на север – и в пасмурные, сырые дни в ней бывало мрачновато.

Но сегодня – как и в предыдущие дни – солнце на безоблачном небе напоминало не то о Кара-Кумах, не то о Сахаре. Выходить в послеполуденную жару из прохладной библиотеки не хотелось. Света задержалась, занимаясь какими-то мелкими и, по большому счету, не нужными делами. А потом к ней заскочила Астраханцева – посидеть и поболтать в холодке.

– Нет, ты посмотри, что написал мне вчера Ященко! – Ленка, по обыкновению возбужденная и экспансивная, держала в руке листок из тетрадки в клеточку.

 – Я на литкружке плановую тему даю, “Что такое счастье?” – сидят, пишут старательно: приносить пользу людям, любить взаимно, мечты свои все исполнить – ну ты сама знаешь… А Кирилл (помнишь его, из моего отряда, спортивный такой, красивый парень…) кладет мне через десять минут на стол этот вот перл и уходит… Ты только послушай:

Сорвать цветок

Небрежною рукою

На ходу

Забыться на секунду ароматом

И уронить под ноги,

Позабыв…

Вот счастье…

– “Забыться” и “позабыв” в соседних строчках не слишком удачно, – сказала Света.

 – А так очень неплохо.

– Нет, но у парня самомнение, а? Да откуда ему в пятнадцать лет знать, что такое счастье? Цветок ему, понимаешь, сорвать за счастье, растение зазря изгадить… Надо бы его к нам вечером на посиделки пригласить, вдруг у него еще что-нибудь интересное написано, —неожиданно заключила свою критическую речь Ленка.

– А ведь это, наверное, здорово – знать в пятнадцать лет, что такое счастье, – мягко улыбнулась Света.

 – Даже если ошибаешься… Кстати, про цветы мне тут Лешка Закревский все подробно объяснил: зачем мужчины их дамам дарят и почему дамы этому радуются…

– И почему? – подозрительно спросила Ленка.

К Лешке она относилась настороженно – ее ум и интеллигентность не производили на того впечатления…

– Видишь ли, с точки зрения ботаники, цветы – просто органы размножения растений. Ну а дальше все по Фрейду…

Иногда Света позволяла себе беззлобно подшучивать над Астраханцевой, любившей толковать все – от сновидений до окружающих предметов по Фрейду, Юнгу и другим менее известным светилам психоанализа.

– Пошляк твой Лешка, – констатировала подруга. – Пошляк и старый циник.

Ретроспекция. Викторина.

Репутация пошляка и циника Закревский заслужил в глазах Ленки в начале первой смены. Заслужил своим триумфальным выступлением на устроенной Астраханцевой и Светой кинолитературной викторине.