Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

Вскочить и побежать, нырнуть в темноту, куда не достают слабые отсветы последнего на Вишневой фонаря? или подождать немного, пусть тот, кого заинтересовала песья брехня, выглянет на улицу и спокойно вернется в кровать, ничего подозрительного не обнаружив?

А если встанут и подойдут к окну не сразу, а когда не дающий заснуть лай успеет надоесть?

Сердце колотилось. По спине, несмотря на холод осенней ночи, пробежала липкая струйка пота. Во рту, под языком – металлический вкус страха…

Наконец он решился, опустил края черной шапочки, тут же превратившейся в обтягивающий черный капюшон с прорезями для глаз.

Пригнулся и не бегом, быстрым шагом двинулся совсем не туда, куда шел до начала ночного собачьего концерта.

Торопливо, по-прежнему держа рюкзак спереди, спустился вниз, к берегу речки. Кузьминка здесь, в поселке, речкой была по названию на карте, а на деле – ручей ручьем. Едва сочилась на дне глубокого, стиснутого с двух сторон домами и участками оврага – можно перейти, не замочив ног.

Что он и сделал.

С другой стороны склон оврага оказался выше, домов наверху даже и не видно, одни заборы. Отсветы дальних фонарей до речки не долетали.

Но пойти этим берегом та еще проблема – весь зарос какими-то высокими, в рост человека, растениями с могучими зонтиками-соцветиями. Если двинуться сквозь частокол толстых, но ломких трубчатых стеблей – треск и хруст будут слышны аж на Пограничной…

Адреналин кипел в крови, подстегивал рвануть напролом, не разбирая дороги, от опасного места – места, где могли увидеть, запомнить, опознать…

Он подавил порыв, постоял, выравнивая дыхание, вспомнил про шапочку-чеченку.

С натугой стащил с головы, аккуратно (хотя руки подрагивали) закатал края, превратив в безобидный на вид головной убор.

Чеченка безбожно давила и неприятно липла к разгоряченному, потному лицу – шапочку он купил на рынке, в Автово. Купил быстро, на ходу, чтобы не запомнили… Примерять, понятно, не стал – и мучился, просчитавшись с размером.

2

Глаза помаленьку пригляделись к темноте, мандраж поутих, и он медленно, осторожно отводя толстые стебли в сторону, двинулся вперед.

Повезло – показался просвет в зарослях – тропка спускалась вниз, к самому урезу воды и тянулась вдоль береговой излучины.

Шагать здесь было одно удовольствие – густые ольховые заросли отделяли натоптанную тропинку от домов.