Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

Желтые башни и стены стояли на крутом берегу реки, точнее сказать, на высоком полуострове, образованном слиянием Славянки и какого-то ее притока – и снизу, с противоположного берега, казались гораздо выше и внушительней.

– Красота! Ну что, пойдем? – нетерпеливо предложила Ирка. Добираться надо было по льду Славянки (широкой здесь, подпертой плотиной) и подниматься по весьма крутому береговому откосу.

– Не стоит, – ответил Гена. – С другой стороны, по мосту, можно подъехать почти до ворот.

Просто отсюда самый красивый вид…

Игорек молчал, равнодушный к красотам ландшафтов и пейзажей. Черт с ней, с этой старой развалиной. Новое тысячелетие они здесь только встретят, но продолжат праздник рядом, у Генки. А тот остался нынче один в двухкомнатной квартире. И уж тут-то…

После короткой дискуссии постановили съездить сейчас в Бип на разведку, потом заняться последними приготовлениями у Гены – и вернуться в крепость поближе к полуночи.

…Вблизи Шведский замок смотрелся не таким уж и веселым.

Особенно изнутри. Игриво-желтая штукатурка, местами отвалившаяся, покрывала стены снаружи. Внутри они выглядели именно так, как представлялось по дороге Наташке: старинный красный кирпич – разрушенный временем и непогодой, выщербленный, почерневший.

Уцелевших перекрытий в крепости не осталось – поработали в минувшую войну не то наши, не то немецкие летчики. Однако груд кирпича от рухнувших потолков на полу первого этажа не было – как объяснил Генка, давным-давно все растащили по досочке, по кирпичику местные жители, восстанавливающие в послевоенные годы дотла сожженный Павловск.

…Замок не нуждался в фамильных призраках, грохочущих цепями. Он сам казался призраком – призраком веселой и солнечной желтой крепости, выстроенной на утеху великовозрастному цесаревичу Павлу. Большим суровым призраком, состоящим из множества призраков поменьше. Вот по внутренней стене башни извивается спираль одинаковых выемок – призрак винтовой лестницы.

Чьи шаги раздавались на сгинувших ступенях? Каблучки молоденьких фрейлин, спешащих на свидание к бравым офицерам-гвардейцам? Тяжелая поступь курносого императора-затворника?

Над зубцами башен развеваются невидимые призраки имперских штандартов. Мрачные стены тоскуют по шпалерам и гобеленам. Слепые провалы окон глядят на изменившийся мир с безмолвной злобой. Призраки помнят всё.