Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

Выписали рецепт на пенталгин – сказали, поможет.

Таблетки, действительно, на два-три часа доводили боль до терпимого уровня, позволявшего даже посещать институтские лекции. Через какое-то время приступы прекратились, и Колыванов мало-помалу забыл неприятный случай. И не вспоминал почти три года.

Через три года все повторилось, и в значительно худшем варианте. Деньги у него уже водились, обратился к частным медикам, но результат не обнадежил – диагностировали воспаление тройничного нерва.

Можно было покончить с ним раз и навсегда, проведя несложную операцию-рассечение.

А можно было заглушить боль анестетиками, дождавшись неизбежного улучшения – но тогда приступ мог повториться через непредсказуемый срок – может, через месяцы, может, через годы…

Колыванов от операции отказался, резонно рассудив, что отрезать что-либо куда проще, чем пришить обратно. К тому же случайно он обнаружил прекрасное обезболивающее, продаваемое без всякого рецепта – сто грамм водки или аналогичного по градусности продукта снимали без остатка на час-другой все симптомы.

…Он влетел в дом, не закрыв двери, бросился к шкафчику, где хранил запас дешевой водки – премию для достраивавших дом работяг. Другого спиртного на даче не оказалось.

Крутанул пробку, срывая резьбу, искать стакан было некогда, приложился к горлышку; пищевод бурно запротестовал, когда по нему покатилась тепловатая жидкость с отвратным запахом плохо очищенного спирта.

Подождал, держа бутылку в отставленной руке – никакого эффекта, резкая боль продолжала разрывать изнутри челюсти – снова приник к горлышку и долго не отрывал от губ.

Наконец подействовало, кровь зашумела в ушах, привычная обстановка гостиной виделась как сквозь слой воды или толстое, чуть мутноватое стекло – но боль, проклятая боль отступила.

Колыванов тяжело опустился на стул, его подташнивало, во рту стоял омерзительный вкус – тут же поднялся, подошел к крану, нацедил большую кружку, пил жадно, знаменитая вода проливалалась на рубашку; допил и медленно, пошатываясь, направился в спальню.

Два полных стакана дешевого пойла делали свое дело все быстрее и быстрее. Раздеться не осталось ни сил, ни желания, – Колыванов рухнул поперек кровати.