Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

Но – слабак! И дурак, если по большому счету…

– Потому что застрелился? – осторожно спросил Капитан и налил еще по одной.

Похоже, сейчас Эскулапа потянет на умные разговоры. Интересно будет послушать. Последнее время народ в Лаборатории зажат и молчалив. Те, кто знает – потому что знают; кто не знает – поддавшись обшей атмосфере тревожного и подозрительного ожидания. Записи прослушки совершенно неинтересные, короткие деловые фразы, ничего лишнего, ничего личного, никакой возможной зацепочки…

Но Эскулапу на все плевать, он прет по жизни, как носорог по джунглям, ни на кого и ни на что не оглядываясь, уверенный в себе, в своих силах, в своей необходимости и незаменимости.

– Да нет, при чем тут это… Где, когда и как уйти из жизни – сугубо личное дело каждого. Одним нравится цепляться до конца, до прогнивших насквозь внутренностей, до вставных челюстей, до капельницы в вене и подкладной утки в кровати… Другие предпочитают добровольно избавиться от таких прелестей. Но мы жалеем или осуждаем почему-то только вторых…

– Тогда почему слабак и дурак?

– Потому что делал – не понимая, что делает.

А когда понял – испугался и застрелился. Но вся беда в том, что на самом-то деле он опять ничего понял. Просто поменял плюсы на минусы, объявил для себя научным преступлением то, что считал вчера научным подвигом… Объявил – осудил – привел в исполнение. Тяп, ляп, и готово – как Тройка в тридцать седьмом. Дело шитое, обвинения облыжные, обжалованию не подлежит. Интеллигент, бля… не может жить с камнем на совести…

Эскулап фыркнул возмущенно, хлопнул еще мензурку, засмолил беломорину – себя он к интеллигенции не относил ни в коем разе.

– А камня-то и не было? – вопрос Капитана определенно отдавал провокацией, но он надеялся, что несколько уже разомлевший Эскулап клюнет. Так и вышло.

– Какой камень, Дима, какой камень? (Капитан поморщился, только Эскулап постоянно нарушал инструкцию: не употреблять настоящих имен даже в частных разговорах.) Какой, к черту, камень? Разве что на могилке поставит благодарная Контора… Типичная болезнь сопливых интеллигентов – радеть за все человечество.

Не спрашивая, не интересуясь необходимостью этого радения – исключительно по собственному разумению. Согласно собственного истолкования общечеловеческих ценностей… Абстрактный гуманизм – страшная штука. Страшная именно своей абстрактностью. Общечеловечностью. Гуманисты с пеной у рта вопят об отмене смертной казни – вообще, всем сразу.