Пасть: Пасть. Логово. Стая (сборник)

У всех крупных хищников память на такие вещи отличная: собака может через полгода вспомнить про зарытую на черный день косточку, а медведь иногда недели спустя возвращается на то место, где бросил задранную и недоеденную телушку – любит косолапый мясо «с душком».

За двое суток к останкам коровы, судя по их внешнему виду, никто с гастрономическими целями не приближался. Никто крупный, по крайней мере. Только ласка бросилась в сторону, изгибаясь темной змейкой, когда старик приподнял прикрывавшие мясо ветви.

…Все было как прошлый раз. Так же впустую прошел закат и первые два часа после него. Лишь ночь нынче выдалась более светлая, облака временами растягивало, а до полнолуния оставалась неделя, не больше. И еще одним отличалась сегодняшняя охота – старик чувствовал себя гораздо хуже. Ему казалось, что слева, глубоко в груди, засела огромная полая стеклянная игла – пока неподвижная, ждущая своего часа – и любое резкое движение может сдвинуть ее с места, разбить на убийственно-острые куски… Резких движений он не делал, даже дышать старался не глубоко – выжидал, когда исчезнет, растает неприятное ощущение.

Но оно не исчезало…

Что долгожданные гости пришли, старик понял еще до того, как увидел их или услышал. Тишина настала действительно мертвая – никто из мелких обитателей ночи больше не подавал голос, не шуршал в кустарнике, не пробегал шустрыми маленькими лапками по траве.

Когда темный силуэт скользнул по краю поляны, старик сидел наготове – приклад у плеча, стволы направлены к воронке. Стрелять не спешил – пусть выйдут все, пусть соберутся в кучу у привады – картечь на таком расстоянии раскинется широко, а подранков по кровавому следу он доберет и утром…

Тень к приваде не двинулась. Она странно изменила свой контур – словно собака (волк?) присела на задние лапы – вот только оказалась при этом выше любой собаки или волка.

Старику, затаившему дыхание и положившему палец на спусковой крючок, некогда было удивляться такой несуразности – он ждал появления остальных. Что зверь один, что его совершенно не интересуют объедки, что у зверя совсем другой объект охоты – все это старик понял поздно, слишком поздно, когда темное пятно бесшумно и стремительно метнулось через поляну. Прямо к лабазу.