Резервная столица. Книга 1. Малой кровью

И он вернулся к разглядыванию следов: вот эти, сгруппированные по четыре, оставил уже под утро заяц, – скакал неторопливо, возвращаясь с жировки, наевшись в уреме коры и молодых побегов; а сейчас тот заяц залег на дневку где-то невдалеке, под прикрытием кустика или снежного увала, – и можно без особого труда разыскать лежку по следу, да только без ружья нет никакого резона зря тревожить косого.

Об охотничьем ружье Бикхан мечтал уже два с лишним года, с тех пор, как ему исполнилось четырнадцать.

Не просто и не только мечтал, – делал всё, чтобы мечта превратилась в новенькое оружие. А заодно стал завсегдатаем осовиахимовского стрельбища в райцентре, научившись изрядно стрелять и пулями, и дробью.

Дед охоту не жаловал, да и не смог бы ей толком заниматься из-за хромоты. И ружья не имел. Говорил, что в империалистическую да в гражданскую на всю жизнь настрелялся, с лихвой, с избытком. Даже когда случались проблемы с волками (а случались они нередко), дед либо использовал отравленные приманки, либо приглашал охотников из райцентра, заранее выложив приваду в удобных для стрельбы местах.

Бикхан в конце минувшего лета завел с ним разговор о том, что считанные месяцы спустя ему исполнится шестнадцать, а это дата, подразумевающая подарок солидный и в тоже время полезный. Охотничье ружьё, например.

Дед на высказанное внуком желание отреагировал долгим молчанием. Затем куда-то отлучился, так ни слова и не сказав, вскоре вернулся, выложил перед Бикханом парусиновый мешок, звякнувший металлом.

Парень даже успел подумать: вдруг внутри разобранное отцовское ружьё? Наверное, поржавело, хранившись столько лет без ухода, придется повозиться, восстанавливая… Он ошибся, в мешке лежали всего лишь капканы, самые разные, большие, средние, маленькие и совсем уж маленькие. А вот насчет того, что мешок остался после отца, Бикхан угадал. Насчет ржавчины угадал тоже: пришлось-таки изрядно повозиться, приводя всё это железо в рабочий вид.

– Хочешь ружьё, Бориска, ну так и заработай на него. – Дед по матери был русским и всегда звал внука исключительно Борисом, тот привык и отзывался. – Поймешь заодно и разберешься, блажь у тебя однодневная или же впрямь склонность к этому делу питаешь.

Если дед подспудно надеялся, что скучная возня с обдиранием шкурок и их обработкой отвратит внука от нового увлечения, то он просчитался.