Сказки летучего мыша

Вторую сигарету прикурил прямо от первой… Пепельница, предназначенная для гостей, стояла на другой стороне громадного стола – Архивариус объезжать его не стал, стряхивал прямо на пол.

Потом он проделал несколько быстрых манипуляций с клавиатурой и «мышью» и долго изучал возникшее на экране изображение. На старой черно-белой фотографии – лишь недавно отсканированной и перенесенной на компьютерный диск – была «Графская Славянка». И – Архивариус. Молодой, улыбающийся, снятый на фоне развалин.

Не сидящий на коляске – стоящий на двух ногах…

Всё возвращалось.

После первого визита Вали Пинегина Архивариус подумал: совпадение. Случайность, вполне объяснимая избранной им новой профессией. По крайней мере Валя понятия не имел, что расследованием загадочной гибели его отца, «черного следопыта» Станислава Пинегина, занимался именно Архивариус. И что это расследование стало последним в его гэбэшной карьере.

И вот сегодня пришел Кравцов…

Архивариуса, при всем его скептицизме, не оставляло чувство – из прошлого, из пятнадцатилетнего далека, к нему вновь тянется нечто – то, чему он не смог дать даже мысленного названия, что давно сам для себя объявил видениями, галлюцинациями и посттрамватическим бредом…

Ему игра казалась доигранной, и Архивариус давно смирился со своим проигрышем.

Похоже, кто-то (но кто? кто???) считал иначе.

Из того же ящика, что и сигареты, Архивариус достал талисман – старый, потемневший пятак.

Подбросил над столом, загадав: если выпадет орел, то придется… Монета упала ребром, быстро покатилась по лакированной поверхности, свалилась на пол.

Перегнувшись с кресла, Архивариус пригляделся и вслух выругался: пятак лежал решкой.

Впрочем, это уже ничего не меняло.

Предания старины – III

Голубая дивизия. Лето 1943 года

Для себя Хосе сразу окрестил особняк замком, хотя тот ни в малейшей мере не напоминал замки родной Андалусии: ни тебе зубчатых стен, ни устремленных к небу башен, ни рва с подъемным мостом…

Так он и записал в походном своем дневнике: «Под штаб Команданте занял старинный замок русской аристократки.

Картины, статуи, парк с прудом… Красиво».

Надо сказать, что замки оставшейся за тридевять земель родины Хосе Ибаросу приходилось наблюдать лишь издали.