Стая

Глаза слезились – похоже, натер контактными линзами, надетыми перед операцией… Жить не хотелось. Умирать, впрочем, тоже.

Дверь, ведущая из кабины пилотов в грузопассажирский отсек, оставалась открытой, но они не оглядывались. И не увидели, как якобы убитая тварь приподняла голову…

Рычание перекрыло шум двигателей и ротора. Лисовский встал, обернулся. Увидел – зверюга поднялась. Стоит на трех лапах, четвертая болтается бессильно – перебитая, размозженная, из страшной раны торчат белые обломки кости. Шерсть слиплась кровавыми сосульками, кишки из разодранного взрывом гранаты брюха тянутся вниз… Морда тоже вся окровавлена, одного глаза нет – наполненная красным дыра…

– Ёпс… – изумленный выдох Миши в наушниках.

Черт побери! И добить-то нечем, в «беретте» ни одного патрона, а все запасные магазины майор отдал Надежде. Да и не рискнул бы он стрелять внутри вертолета – понятия не имел, где тут проходят кабеля и шланги с маслом или топливом, где расположены аккумуляторы…

Миша поколдовал над пультом (включил автопилот, понял майор), встал, шагнул к перегородке – там, на стоящем боком кресле борттехника, лежал его автомат.

Провод натянулся, наушники соскользнули с головы Медвежатника, и Лисовский показал жестами: не надо стрелять, запри дверь, мне одной рукой несподручно… Миша запер, покачал головой: ну и живучая… Вернулся за штурвал.

Не долетит, сдохнет по дороге, подумал про тварь Лисовский. Да оно и к лучшему, как-то не хочется путешествовать в обществе такого пассажира…

Действие анестетика заканчивалось, сломанная рука ныла все сильнее.

Он достал из разгрузки шприц-тюбик. Неловко изогнувшись, сделал инъекцию. Подействовало быстро, боль ушла, мозг охватила сонная расслабленность. Майор, насколько смог, вытянулся в кресле, закрыл глаза. Скоро все закончится…

Кажется, он отключился. Может, всего лишь на несколько секунд, может на больший срок…

Грохот. Кресло содрогнулось. Майор вскочил, инстинктивно потянулся к оружию – забыв, что рука в лубке, а «беретта» разряжена. И лишь потом он увидел…

Перегородка вмята, покорежена – словно с той стороны в нее ударил крепостной таран.

Дверь чудом держится на одной петле.

Новый удар. Дверь вваливается в кабину. Следом за ней влетает тварь – стремительный живой снаряд.

Дальше все мелькает обрывочными кадрами. Громадная туша на кресле первого пилота. Миша подмят, пытается что-то сделать. Резкое движение косматой башки. Струя крови. Приборы, ручки, тумблеры – залиты красным. Майор бьет ножом.