Великая степь

Она спустилась с откоса у шестьдесят второго дома, крайнего в городке, и пошла к гаражам.

Гаражи стояли двумя рядами. Один – вдоль мелководной бухточки (опасные жители озера в эту лужицу не заплывали). Здесь хранились лодки. Моторки. Катера Замки и двери ржаво-безжизненные – на рыбалку в озеро теперь не выйдешь. И на закате знакомую девушку по гладко-зеркальной воде, прямым курсом на полуутонувшее солнце, – не покатаешь. И в город Балхаш, по магазинам, напрямик, не объезжая долгой степной дорогой озеро – не сгоняешь.

Катера уныло ржавели в темноте гаражей – кроме самых больших, реквизированных Отделом на нужды береговой охраны.

Во втором ряду – хоромы автолюбителей. Здесь владельцы появляются чаще, но не особо – за периметр выезжают колонны или конвои, где легковушкам места нет. А невеликие расстояния Девятки и пешком одолеть можно… Да и бензин стал дороже спирта. Женькин папа, впрочем, пешком передвигаться не любил, и добился-таки служебного горючего, и по утрам подбрасывал ее до школы… Но свой «жигуленок» держал под окном – жили они от гаражей далеко (по меркам Девятки, понятно).

Женька проскользнула между кладбищем кораблей и автокладбищем. Двинулась прямиком к периметру, пытаясь издалека углядеть, кто стоит на крайней вышке. Василек? Похоже, он… Точно он. Тогда проблем не будет.

– Привет, – она помахала, остановившись в тени кабины – наскоро сваренной из листов котельного железа – солнце припекало все сильнее, даром что май месяц. Улыбнулась – прекрасно зная, как действует ее улыбка на таких вот тонкошеих, восемнадцати-девятнадцатилетних Васильков.

Он промямлил что-то восхищенно-невразумительное.

– Я схожу, окунусь? – Женька улыбнулась еще раз, стараясь вложить в улыбку некое сожаление: дескать, жаль, что ты на посту, а то бы пошли искупаться вместе, туда, на дальний “партизанский” пляж, куда никто сейчас и не ходит, и где можно купаться как хочешь и с кем хочешь – вдали от сторонних глаз.

Ну как он мог запретить?

Периметр она обошла – заграждения далеко в воду не уходили.

Считалось, что водные обитатели стерегут Девятку лучше бетонных плит ограды, колючей проволоки и минных полей. Не совсем так, но знала об этом одна Женька – и не говорила никому.

Она приподняла платьице и прошагала озером. Василек – тощий, с выгоревшими ресницами – смотрел ей вслед. Женька знала: смотрит – и отпустила подол на десяток шагов позже, чем могла. Скучно ему стоять там…

Васильку было не просто скучно – тоскливо до безнадежности.