Великая степь

Айдахары, будучи ближайшими родственниками ужей и степных полозов, в этом смысле ничем от них не отличались. И мозг их отнюдь не развился пропорционально телу. Возможно, ужи и полозы даже превосходили айдахаров – если и не умом, то пластичностью поведенческих реакций. У них, у мелких пресмыкающихся, имелось достаточно хищных неприятелей, пернатых и четвероногих – которые тупых змей съедали в первую очередь. Водяные же гиганты природных врагов не имели… Рыбы в озере хватало с избытком – ну и к чему изощрять хитрость?

Не были айдахары и агрессивными.

Не нападали даже на тюленей – мелкие острые зубы в огромных пастях идеально подходили лишь для охоты на лещей, сазанов и таящихся у дна усатых отшельников-сомов.

Но! Айдахары владели эмпатией – и весьма сильной. Эмоции и настроение мыслящих существ они чувствовали безошибочно. И порой подчинялись неосознанным или осознанным желаниям людей. Не всех. Некоторых.

Хаа не беседовал с Женькой, он даже не слышал ее голоса – слух змея мог улавливать другие колебания, исходящие в воде от крупной рыбы.

Женька говорила сама с собой. И сама себе отвечала движениями змея. В принципе, жертвы айдахаров – рыбаки с Девятки и два первых, не испугавшихся холодной воды купальщика – убили себя сами. Собственным страхом и ожиданием агрессии…

Женька всего этого не знала.

Она прижималась всем телом к прохладной шкуре Хаа и зажмуривалась, затаивала дыхание – когда змей ненадолго нырял…

7.

Кожа быстро высыхала на солнце, покрываясь тончайшей пленкой соли.

Стоило пойти скорей домой, под душ из относительно пресной воды, пока ее не отключили (с трудом восстановленный опреснитель подавал холодную, мало пригодную для питья воду в дома Девятки по строгому графику). Но Женька не спешила.

Она снова лежала, раскинувшись, на плоском камне – и снова грезила наяву. Но грезы стали другие…

Она представляла себя девушкой, девушкой степного племени – она знала, что ежегодно их приносили в жертву настоящему монстру озера, действительно хищному и безжалостному – Водяному Верблюду.

…Столб высился у самого уреза воды – слабый ночной прибой ласкал ее босые ноги. Ремни, стянувшие тело, не доставляли боли – но держали надежно и крепко. Вокруг тьма, абсолютная и непроглядная. Ей милосердно завязали глаза, чтобы спасти от вида надвигающейся клыкастой смерти, неотвратимой и ужасающей? Или ночь была такой – безлунной и беззвездной? Женька не знала…

Она знала другое – плакать, кричать и пытаться бежать бесполезно.