Великая степь

– Ну что, Пак? – поинтересовался старший патруля. – Опять торгуешь? Опять без досмотра? Без разрешения? Собирайся. Прокатимся…

Протестующего и бурно жестикулирующего Пака затолкнули в кунг, словно материализовавшийся из воздуха. Для порядка прошлись прикладом по ребрам – на вид сильно, на деле вскользь, играючи. Один из камуфлированных парней уселся за руль автолавки – и, о чудо! – «четверка» завелась и своим ходом покатила в сторону Отдела…

А в кунге без окон старший патруля обнялся с торговцем-нарушителем, достал и предложил пачку с дефицитнейшими сигаретами.

Закуривать Пак не стал.

– Вызывайте Гамаюна, – сказал он напряженным голосом. – Срочно. Дела хреновые…

5.

Милена сушила феном роскошные рыжие волосы – и Гамаюн на секунду остановился в дверях, залюбовавшись.

– И что у нас на обед? – спросил он, и Милена поняла по тону, что этот вопрос интересует Гамаюна в самую последнюю очередь.

Кем-кем, а гурманом он не был.

– Баранина, сэ-э-эр! – сказала она, подражая дворецкому из известного фильма. – Что желаете? Седло барашка с соусом натюрель? Грудинка фри? Котлеты из баранины? Рагу? Бараний бок, фаршированный перловкой? Но придется подождать, в наличии только рагу…

– Пусть будет рагу… – вздохнул Гамаюн. Гурманом он не был, но за последние месяцы убедился, что меньше баранины любит лишь сайгачину…

– В таком случае советую принять душ – скоро воду отключат.

Через двадцать минут все будет готово.

…Через двадцать минут все действительно оказалось готово – но отнюдь не баранье рагу. И не седло, и не грудинка, и не котлеты. И даже не фаршированный опостылевшей перловкой бок…

Милена успела избавиться от камуфляжной формы. (Приходилось носить на работе – и кочевники, и их детки с недавних пор весьма уважали этот цвет и фасон. Лишь шнурованные высокие ботинки были у нее не форменные – от Гуччи.

). Надев взамен нечто воздушно-легкое – эротично-легкомысленный вариант спортивного кимоно, распахнутого совершенно по-мужски – Милена атаковала вышедшего из ванной комнаты подполковника приемом, не имеющим аналогов в боевых искусствах. Пожалуй, с некоторой натяжкой его можно было считать удушающим – по крайней мере, дыхание у Гамаюна перехватило надолго.