Великая степь

Но назначили выступление именно на сегодня. Значит? Вариант простой – к этим придуркам внедрен и мягко на них влияет не только человек Отдела. Есть еще кто-то за кулисами – и цели его, мягко говоря, непонятны.

Ясно одно: если покушение на Гамаюна всй же состоится, то агент в штабе “орлят” – канал для дезинформации. Используют его втемную, или переметнулся – неважно. Важно другое. Возможностей проверить этот источник нет. Водевильный путч может оказаться ширмой для чего-то смертельно опасного. И если…

Короче, с Гамаюном или без него, но Отдел нанесет в случае покушения немедленный превентивный удар.

Страшной силы слепой удар по площадям. “Двойку” отключат – так, что включать будет нечего. Орду Нурали-хана выметут огненной метлой – так, что вести давно запланированные масштабные переговоры будет не с кем. “Орлята” вкупе с борцами за другие идеи будут немедленно повязаны, и мгновенно, пока не зашевелились “демориальцы” и жены-друзья-родственники, водворены на гауптвахту, и там срочно вспыхнет бунт, жестоко подавленный с применением оружия – и оппозиции в Девятке не станет.

Совсем не хотелось Гамаюну подобного поворота событий. На счету каждый человек – а завихрения с заговорами скоро пройдут, люди перестанут рваться с пеной у рта к штурвалу – как только сообразят, что штопор перешел в управляемое пике. В полет хоть куда-то…

И с Нурали, понятно, надо договариваться – а не втягиваться в бесконечную войну. И “двойку” отключать надо с умом, не рубить сплеча. Но – рисковать всем и всеми Гамаюн не мог.

А еще – Гамаюну просто хотелось пожить. Да вот выпала такая лакмусовая бумажка. Собственная голова.

…Он вышел на набережную – ею именовалась бетонная дорожка по краю скального обрыва с бетонной же оградкой. Никто не выстрелил из многочисленных окон трех самых удаленных от центра домов жилого городка – дальше лишь гаражи и периметр. Даже не попытался приступить к процессу выстрела – а закончить сие действие едва бы позволили, ребята Ткачика прикрывали окна плотно.

Хотя профи в антиснайперских делах был среди них лишь Лягушонок. И не в одних антиснайперских. Но практический зачет для молодых не состоялся… Ну и ладно. Пошли дальше.

Гамаюн пошел дальше, вглядываясь в серовато-белесую даль озера – вид с высокого берега открывался роскошный. Балхаш больше похож на море – противоположного берега не видно, а ихний – от горизонта до горизонта. И вода – соленая. Не чуть солоноватая, как до Прогона – соленая.