Все лики смерти (сборник)

Выскочил из ванной, пробежался по комнатам и кухне – отдернул шторы с окон, заглянул под кушетку, за шкаф… Никого и ничего.

Медленно, старческими шагами вернулся в ванную. Непонятно зачем пошарил рукой в воде – словно хотел нащупать опустившуюся на дно Лющенко.

Хотя дно ванны было прекрасно видно сквозь прозрачную воду. И ничегошеньки там, на дне, не лежало…

Шикунов медленно сполз на расстеленное одеяло. Ударился головой о кафель стены – и еще раз, сильнее, и еще раз – в дикой надежде, что съехавшие набекрень мозги встанут сейчас на место и в ванной обнаружится то, что должно, просто ОБЯЗАНО там находиться… После пятого удара – голова гудела погребальным колоколом – Паша заглянул через борт.

ТЕЛА НЕ БЫЛО.

Тогда Шикунов зарыдал.

Как кобыла Филиппа Бедросовича Киркорова.

4

Мир исчез.

Привычный мир, в котором Паша Шикунов прожил почти двадцать девять лет, куда-то подевался. Был он, мир, конечно, неидеален. Хватало в нем жизненных неприятностей самого разного плана. Но он был хотя бы реальным.

И – в неких своих основополагающих закономерностях – вполне предсказуемым.

Если в нем, в потерянном мире, выпрыгнешь в окно – то упадешь вниз, никоим образом не зависнув в воздухе и не воспарив к небесам. Если все-таки паришь – значит, видишь сон и обязательно вскоре проснешься. А если оставишь мертвое тело в ванной квартиры, запертой и поставленной на сигнализацию, – то именно там его, тело, и обнаружишь по возвращении…

Теперь мир исчез. Вместе с пресловутым мертвым телом.

Шикунов – маленький, беспомощный и дрожащий – очутился в совершенно непонятном и опасном НИГДЕ. Не было ничего – ни времени, ни пространства. Не существовало стен и дверей, вообще никаких предметов, – одни видимости и кажимости. К примеру, видимость кафельной стены, на которую Паша сейчас бессильно навалился всем телом, могла быть чем угодно. Абсолютно всем: стволом пальмы, или бурчащим брюхом переваривающего сытный обед Бармаглота, или очередной инкарнацией Митрейи Будды… А могла быть ничем.

Могла существовать лишь в мозгу Шикунова, одиноко повисшем в первозданной пустоте. И видимость здоровенной шишки, вздувшаяся на видимости черепа от ударов о призрачную стену, тоже могла существовать лишь в его воображении и больше нигде…

Впрочем, имелся и альтернативный вариант. Пашу он вдохновлял даже больше. А именно – мир остался прежним. Лишь один из его обитателей банально сошел с ума. Угадайте с трех раз: кто? Вы правы, конечно, Паша Шикунов.