За гранью безумия

Хмель стремительно выветривался, а жуткое, неестественное спокойствие, овладевшее им во время убийства, уступало место стремительно нараставшей панике. Труп не спрятать здесь! Снег едва прикрывает лед, его не хватит, чтобы как следует засыпать тело, да и ветер такой, что сколько ни насыпай снега, все равно сдует. Едва взойдет солнце, мертвеца станет отлично видно с обоих берегов, хоть за версту от тропы, хоть за две!

Нет, надо волочь его к берегу, схоронить в кустах или в канаве. Если повезет, до весны не сыщут.

Да и будут ли искать?! Стиснув покрепче зубы, Гордей потащил убитого в сторону Ветлынова – там под откосами наверняка найдется укромное местечко. Но не успел он сделать и пяти шагов, как вновь показался месяц, озарив мраморно-белую пустыню застывшей реки и посреди этой пустыни – небольшую прорубь неподалеку.

Гордей едва не закричал от облегчения. Всего пара минут потребовалась ему, чтобы добраться до проруби. Он расколол финкой тонкую корку льда и выпустил нож из пальцев, отправив его прямиком на дно.

Затем одним рывком подтянул к краю труп. В лунном свете лицо Мишки казалось молодым, почти детским, несмотря на перепачканную в синей крови бороду.

– Ты ведь погиб еще в Сибири, правда? – прошептал Гордей. – Мы ведь не встречались сегодня?

Мишка молчал. Один глаз его был зажмурен, второй приоткрыт, но смотрел в сторону, на темный проем во льду. Заячий треух сбился набок, обнажив длинные спутанные волосы.

– Прости меня, – Гордей похлопал друга по плечу.

 – За то, что в Сибири не пришел на помощь. Ну, и за это тоже…

Поднатужившись, он спихнул труп в жадно распахнутую пасть реки. Тот исчез мгновенно, ушел в черноту вниз головой, легко и почти бесшумно. Вода, выплеснувшаяся из проруби, разлилась вокруг, и все кончилось.

Гордей побрел обратно, стараясь не оглядываться. Его шатало. Кровавый след на льду, извилистый и отчетливый, вывел к тропе. Он знал, что завтра этот след заметят работяги, спешащие из деревни на инструментальную фабрику, заметят непременно и пройдут по нему до проруби, но было уже все равно.

В голове шумело. Мысли путались и рассыпались пеплом при малейшей попытке ухватить хотя бы одну из них. К горлу подкатывала тошнота, какая случается после быстрого бега или затянувшейся драки.

На тропе Гордей подобрал Мишкин саквояж. Рассудил, что если внутри есть документы, то не стоит оставлять их рядом с местом убийства.